Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 1 - Шуан Мэйхуа Страница 80

Когда Ван Су делила свадебное вино со своим новоиспеченным мужем, она не знала, что ее отец отдал приказ пролить кровь ее возлюбленного. Что, когда ей пришлось разделить ложе с императором и его руки грубо сжимали ее тело, а половой орган толкался в чрево, желая полностью овладеть южной красавицей, там уже был зарожден плод искренней взаимной любви, а труп настоящего отца этого ребенка солдаты посыпали морской солью, чтобы тот не начал гнить и не издавал зловонья. Она хотела ранить себя, чтобы Ю Чжэнхай не узнал, что она не невинна, но действия мужчины были настолько грубыми и властными, что ей даже не пришлось этого делать. У нее началось кровотечение и чуть не случился выкидыш.

Ван Су не могла пойти к лекарю, не могла рассказать никому, не могла поделиться своим горем и плакать, когда узнала о судьбе своего возлюбленного. Тогда она днями напролет расписывала веера, чтобы отвлечься. На одном из них императрица нарисовала бамбук, скрывая в его густых зарослях собственные мысли. Изобразив на еще не расписанном экране веера стаю черных журавлей, Ван Су вспоминала родные края и прошлое, в которое так хотела вернуться, но не могла. Погладив слегка округлившийся живот, девушка обмакнула кисть в белый уксус и начала вырисовывать скрытое послание, которое мог разобрать лишь ее друг детства, что по сей день хранил в себе любовные чувства к ней. У Люй Яо так и не получилось признаться ей. Так и не получилось помочь обрести долгожданное счастье. Она дважды ускользнула от него, как призрак. Расцветая в руках любимого на жемчужном побережье Жэньшу и увядая в золотых стенах императорских покоев. Он мог только наблюдать издали, но так и не смог ничего изменить…

* * *

Получив подарок, расписанный самой императрицей, он осторожно поднес его к колеблющемуся пламени свечи. Поверх живописного пейзажа просвечивались полупрозрачные иероглифы. Там было написано:

«Помнишь, я спрашивала тебя, Люй Яо, веришь ли ты в предзнаменования? Ты сказал, что не нужно придавать значения дурным знакам судьбы. Однако сейчас я понимаю, что от них мне не удастся убежать, даже если я не буду думать о плохом… – Голос Ван Су звучал в ушах Люй Яо, словно колокольчик, такой звонкий и мягкий, родной и любимый, который никогда не будет забыт им. К глазам подступили слезы, а сердце больно сжалось. – Мне не удастся сбежать от того, что мне предначертано. Мне и моему сыну больше не на кого положиться, кроме тебя. Он – единственный, ради кого я еще продолжаю жить. Я так и не рассказала тебе тогда, но позволь рассказать сейчас. Я видела, как белые цветы запятнали кровью, как корабли подняли паруса, но так и не смогли войти в море, потому что оно покрылось льдом, образовав полупрозрачный мост между миром людей и миром демонов. Там, где солнце больше не восходит, обязательно наступит рассвет. Но прольется кровь, много крови… Я видела своего еще не рожденного сына. У него будут белоснежные волосы, как у родного отца, и глаза, как у меня. А может быть, глаза Лань Шицана». – Иероглиф, обозначающий имя, был выведен особенно красиво.

Люй Яо ощутил неприятное послевкусие во рту, но не стал обращать на это внимания и продолжил читать.

«У него ведь тоже глаза серые, словно грозовые тучи. Как жаль, что я не смогу увидеть, как он вырастет. Не смогу запомнить его запах и прикосновения, не услышу, как он смеется, не утешу, когда он будет плакать. Люй Яо, я уже поняла, что от судьбы не убежать. Однако, быть может, ты справишься. Ведь у меня не получилось этого сделать. Просто не оставляй его, не позволяй свету в его сердце угаснуть. Не дай ему заблудиться во тьме, которая его окружает. У него больше никого нет, кто бы знал правду о его происхождении и мог его защитить и понять. И да, пока не забыла, не думаю, что тебе от этого будет легче, да и уже, наверное, поздно просить прощения, но прости меня… Я всегда догадывалась, но сердцу не прикажешь. Прости, Люй Яо… Прости меня… Я не могла ответить на твои чувства взаимностью».