Вечерний изумруд - Иника Мин Страница 81

Олег остановился возле меня и облокотился на регистрационную стойку.

— Здравствуйте, Олег.

— Можно на «ты».

— Хорошо. Да, ты прав, только вот вернулись.

— И как?

— Много потерь. Честно говоря, не знаю. Я только-только проснулась.

— А командир ваш жив еще?

— Жив-жив, – вмешалась женщина из регистратуры, – шуму столько поднял! Как ни поступит к нам – так со скандалом, одни проблемы от него, ей-богу!

— И не говорите! Полностью согласен.

Меня начинал раздражать этот разговор. Я, прежде чем уйти, еще раз спросила:

— Так вы скажете, в какой палате командир?

— Девушка. Повторю еще раз: вернитесь к себе. Ваш командир все равно спит. Не мешайте отдыхать ни себе, ни ему.

— Ой, ну что вы, в самом деле, – наигранно засмеялся Олег, – видите же, девушка беспокоится за своего командира. Пусть сходит, убедится, что все хорошо. Иначе ведь вред здоровью: нервы да переживания.

Регистратор вздохнула, но сдалась:

— В седьмой он. Только потише ведите себя, тут все-таки больница.

— Спасибо! – Я тут же бросилась к палате.

— Ну-ну, подожди и меня, – увязался Олег.

— Ты тоже к Мстиславу?

— Вот еще, больно надо. Глаза б мои его не видели. Я с тобой пообщаться.

— Зачем? И обязательно сейчас?

— Ну как зачем? Жду, когда ты ко мне в отряд переведешься, а ты все не переводишься. Неужели грубиян этот запугал? Так и скажи – я решу все без его участия.

— Нет, он дал разрешение, к слову говоря. Только вот мне самой это не нужно.

— Не нужно? – опешил Олег. – Как так?

— Ну, в моем отряде не так уж плохо. Да и командир вполне себе нормальный, просто немного грубый.

— «Немного грубый», – передразнил он. – Что, попала под его странное обаяние?

— Скажешь тоже, какое у него может быть обаяние.

— Хм, ну знаешь, его любят столько же людей, сколько ненавидят. Я вот ко вторым отношусь. Он никого не оставляет равнодушным. Разве это не странно?

— Нет, не странно. Он ведь всегда говорит, что думает. Вот и получается, что те, кто не терпит критику, его и не любят.

Олег скривился, а после ухмыльнулся:

— Понятно, почему ты ему так понравилась. Раньше ты мало говорила и казалась милее. Надеюсь, когда разочаруешься в нем, перестанешь быть такой нахальной. Я не держу зла и в любом случае буду ждать в своем отряде.

— Хорошо. Спасибо за любезность.

Мы наконец-то разошлись. Не понимаю, откуда у меня взялось столько смелости: Олег обладал авторитетом в бюро, и стоило быть с ним повежливее. Однако он меня очень сильно раздражал. Хотелось поставить его на место.

Я дошла до палаты с номером семь. Немного постояла перед дверью, прежде чем повернуть ручку.

Палата была одноместная. Внутри оказалось темно – окна плотно зашторены, свет выключен. Приборы не мигали и не пищали: раны Мстислава, вероятно, не были серьезными.

Оставив дверь открытой, я тихонько подошла, стараясь не будить спящего. Сейчас командир выглядел таким спокойным: вечно хмурое лицо преобразилось и излучало умиротворение. В груди потеплело, я невольно улыбнулась. Хотелось протянуть руку и пригладить волосы Мстислава.

«Красивый», – пронеслось в голове, но я тут же отогнала странные мысли.

Теперь, когда приступ нежности прошел, я видела, что лицо командира очень бледное. На скуле красовался пластырь, левая рука была полностью забинтована, из правой торчала игла капельницы. И как вообще я смогла ощутить уют? Картина передо мной гласила: Мстислав множество раз был ранен и, скорее всего, ему вкололи тонну обезболивающего.