Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова Страница 82

Он повернулся к Торну.

— Взять их. Живыми.

— С удовольствием, — выдохнул Торн.

— И Эйрика, — добавил Айсвальд, почти не двигая губами. — Он нитка.

— Уже на цепи, — бросил Торн.

Марина услышала это как через воду. И провалилась окончательно.

Очнулась она от запаха кипячёной воды и трав — не сладких, а честных. От тяжести одеяла. От тишины, в которой слышно было дыхание другого человека рядом.

Марина попыталась пошевелиться — и застонала. Ребро вспыхнуло болью, ладонь ныла, в голове было ватно.

— Не двигайся, — сказал голос рядом.

Не Агата. Не Лин.

Айсвальд.

Марина открыла глаза. Он сидел на стуле у её кровати, без плаща, рука на колене, пальцы сжаты. Лицо было напряжённым, будто он держал не себя — её.

— Вы… — Марина сглотнула. — Живы?

— Я задал бы тот же вопрос, — сухо сказал он. И тут же добавил, тихо: — Ты меня напугала.

Марина моргнула, не сразу понимая слово.

— Вы… умеете бояться?

Айсвальд коротко выдохнул. Похоже на смешок, но без радости.

— Теперь — да.

Марина попыталась приподняться — он тут же подался вперёд, ладонь легла на край одеяла, удерживая.

— Лежать, — сказал он.

— Приказ? — хрипло спросилаМарина.

— Просьба, — ответил Айсвальд, не отводя взгляда. — Я… не хочу, чтобы ты снова исчезла.

Марина закрыла глаза на секунду. В горле защипало.

— Я… не исчезаю. Я просто… отключилась.

— Ты почти умерла, — сказал Айсвальд ровно.

— Не драматизируйте, — пробормотала она.

— Я видел, как у тебя остановилось дыхание на несколько ударов, — тихо сказал он. — И ты мне не скажешь, что это “не драматично”.

Марина открыла глаза и посмотрела на его руки.

— А вы… — она запнулась, — вы больше не выбрасываете лёд?

Айсвальд молчал секунду.

— Я чувствую холод, — сказал он. — Но он… не управляет мной так, как раньше.

— Значит, получилось, — прошептала Марина.

— Получилось, — подтвердил Айсвальд. — Но цена… — он посмотрел на неё, и в этом взгляде было то, чего он боялся показывать. — Это была ты.

Марина медленно подняла руку. Метка на запястье светилась иначе: ледяная ветвь и тонкая золотая нить внутри — ярче, спокойнее. Не больно.

— Я выбрала, — сказала Марина тихо.

— Я знаю, — сказал Айсвальд. — И я не понимаю, почему.

Марина выдохнула.

— Потому что вы не умеете просить, — сказала она. — И если вас оставить… вы всё равно будете держать до последнего. Даже если это убьёт вас и всех вокруг.

Айсвальд нахмурился.

— Ты говоришь так, будто знаешь меня.

— Я лечила вас, — сказала Марина. — Это хуже, чем знать.

Он хмыкнул. Потом, очень медленно, наклонился ближе.

— Ты слышала, что я сказал… когда ты падала? — спросил он тихо.

Марина почувствовала, как краснеют щёки.

— Я… — она сглотнула. — Я была не очень в сознании.

— Удобно, — сухо сказал Айсвальд.

Марина не выдержала:

— Вы тоже были не очень в сознании, если говорили глупости.

Айсвальд замер. Потом сказал очень тихо:

— Это не глупости.

Марина посмотрела на него. Сердце ударило быстрее, и это было уже не про медицинскую тревогу.

— Айсвальд…

Он поднял руку — медленно, будто учился — и коснулся её ладони. Не метки. Просто ладони. Кожа у него была прохладной, но в этом холоде больше не было угрозы.

— Я боюсь, — сказал он. — Но я не хочу прятаться снова.

Марина выдохнула, почти улыбнулась.

— Я тоже боюсь, — сказала она. — Но я остаюсь.