Княжество Семиречье - Роман Путилов Страница 82

Не знаю, что за прелести скрывались за пышными оборками черного платья и туго затянутого корсажа, но покойный князь Борис Миланович Строганов одарил свою избранницу (если, конечно, ее история правдива) истинно по-царски.

Первый документ был чем-то средним между свидетельством о браке и брачным договором моего прошлого мира, оформленный жрицами богини Лады в присутствии семи уважаемых свидетелей, кроме прочего включал в себе список отдарков от щедрого жениха. Вторым документом было завещание, в котором также содержался длинный список недвижимого имущества, включая городски, села, заводы и рудники, которые должны были отойти ребенку или детям князей Строгановых, если таковые родятся, ну и Ванде тоже кое-что отходило. После вдумчивого прочтения завещания становилось понятно, что князь Борис Миланович Строганов всех остальных родных и близких оставил без копейки, если в результате консумации брака у Ванды родиться дитя. Оба документа сияли магическими печатями, а молодая была указано с перечислением всех ее фамилий, начиная с Ухтомской, что делало невозможным вольное толкование личности наследницы.

— Поздравляю, ваша светлость…- подтолкнул я документы в сторону наследницы, не выглядевшей счастливой.

— Я любила Борю! — почти искренне пролепетала Строганова, на что я лицемерно заявил, что уверен, что ее муж в Нави радуется за неё.

Чтобы не сводить дальнейшее общение к слезам по «любимому Боре», я поставил вопрос ребром:

— Ваша светлость, так что привело вас в наш скромный дом? Чем мы можем вам помочь?

Внезапно пришедшие к какой-то близости девки (хотя еще вчера терпеть друг друга не могли) многозначительно переглянулись, после чего Гюлер пожала плечами и заявила:

— В принципе, я не против…

— Дорогая, ты о чем?

— Олег, идеальным для нас было бы, чтобы ты женился на Ванде, но…

Кофе брызнул у меня из носа и заляпал весь стол, хорошо, что документы от себя я отодвинул… Они конечно магически усилены и их не так просто испортить, но было бы неудобно…

Пока меня стучали по спине, пока убирали брызги кофе, я кое как продышался и пришел в себя.

— Ты, о чем, вообще, говоришь?

— Я сказала, что идеальным вариантом для нас было бы, чтобы ты женился на Ванде, но, к сожалению, двухлетний срок траура по любимому мужу… Вас просто не поймут и не примут в обществе…

А через два года что? Примут?

— Дорогая, а ты не забыла, что я уже женат? — я ничего не понимал: — Причем, по совпадению, на тебе?

— А ты что, тайный христианин? — в свою очередь удивилась моя жена.

— Да причем тут это? — разозлился я: — Ты сорок минут назад под окошком моим стреляла. Ты думаешь, я не понял твоих намеков? И тут такое изменение настроения? Ты сама не беременна? Гормоны играют?

— Я не знаю, что такое гормоны и с кем они играют… — отчеканила Гюлер: — Но я тебе обещала, после зимнего похода выносить и родить сына, а я своими словами не привыкла разбрасываться. А по поводу Ванды — ты что, так и собираешься годами гонять по степи нищих кочевников? Таким путем великую державу не создашь… Ты должен взять под свое покровительство Ванду с ее, нерождённым пока, сыном, восстановить ее права на все это…

Гюлер округлым жестом обвела документы, все ещё лежащие на столе, после чего продолжила:

— А через два года, когда пройдет срок траура, ты женишься на Ванде, включишь ее земли в свое княжество на правах зависимых территорий, и тогда уже…