Друид. Тайные тропы - Виктор Молотов,Алексей Аржанов Страница 83

Старик сначала тяжело дышал минут пять, с хрипом на вдохе. Потом хрип утих. И тут он вдруг повернул голову, прищурился и протянул руку куда-то в сторону корней ближайшей старой сосны.

— Сынок. Подожди-ка. Дай руку, – сказал он.

Я присел рядом. Он пальцем, дрожащим и медленным, отвёл в сторону высокую траву. Под ней, в самом низу, у корней рос невзрачный кустик – серо-зелёный, со стеблями не выше моей ладони, с крохотными красноватыми листьями у основания. Я бы прошёл мимо и не заметил.

— Видишь? – сказал он тихо.

— Вижу. И что это? – этого растения в справочниках не встречал.

— Это, сынок, называется пустоцвет болотный. Слыхал?

— Нет.

— И не должен был. Его в справочниках пишут с пометкой «утрачен». В европейской части империи последний достоверный сбор был при Петре Первом. Ему нужна почва, которая хранит старую магию. Я за свою жизнь видел его один раз, в Пермской губернии, в заповедном боре, и то не дали сорвать. А у тебя вот он, под сосной. Разрешишь – возьму немного. Пригодится. Корень не трону, только надземную часть.

— Берите сколько нужно, – разрешил я.

— Мне три стебля достаточно, – он аккуратно, двумя пальцами отщипнул их и положил в нагрудный карман рубахи. Движение было такое же, каким целитель закрывает глаза умершему: уважительное и профессиональное.

Потом он разогнулся – с трудом, придерживаясь за пень, – посмотрел на меня снизу вверх и сказал:

— Сынок. Ты понимаешь, на чём живёшь? У тебя в траве под сапогом лежит то, за что петербургские маги друг другу глотки бы перегрызли.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Это тебе не просто усадьба с золотой жилой. Это… – он поискал слово, – это сад. Особый. На таких садах империи стоят. Из-за которых, как показывает история, они со временем и рушатся.

Я кивнул. Смотрел на траву у его ног и думал о том, что за одну остановку старый целитель нашёл то, чего в Российской империи, может быть, не видели двести лет. И что у меня таких остановок будет ещё много. И что Павел Демьянович мне теперь нужен не меньше, чем его дочь – а может, и больше. Лизу я держу при себе. А вот человека, который займётся чисто сбором и разведением трав, у меня нет.

С этими мыслями я встал.

— Двинулись. Ещё часа два, и будем дома, – сказал я, и все неохотно поднялись.

Мы пошли дальше. Через полчаса пришлось остановиться ещё раз – Костя обмяк совсем, и мы с Мариной переложили его на меня. Я пристроил его себе на спину, он свесил руки.

Левачёв в этот раз, когда мы сели на поваленное дерево, сказал:

— Барон. А всё это… ну, про деревья в таверне… про ваши способности… – он сглотнул.

— Хочешь в статье написать?

— Не могу не написать. Ваша магия очень редкая, и…

— Пиши, но перед публикацией отправишь мне почитать. Удостоверюсь, что там нет ничего лишнего.

Вернее, того, что могло бы навредить мне или моим землять, дать врагам зацепку.

— Хорошо, – слегка улыбнулся Игорь. – И спасибо… за всё.

Я кивнул. А через пару секунд с помощью разведчика Ярины увидел картинку с тракта и понял, что разговор про условия публикации придётся отложить.

Граф ехал, как и планировал. Только вот выдвинулся позже, чем обещал в своём разговоре с Черновым.

Его машина ехала по разбитому просёлку медленно, на малом ходу, и до границы моей земли оставалось вёрст десять. Я сел на валежник, прикрыл глаза, потянулся через третьего разведчика – того, что был не в лесу, а ещё со вчерашнего вечера притаился на крыле Озёровской машины. Увидел, что сам граф в салоне, на заднем сиденье, один. Рядом с водителем – маг в сером сюртуке. Сзади на жёсткой скамье расположилась уже знакомая пара магов. Четвёртого нет, значит, остался у Чернова. Все молчат.