Город Порталов Планета Сунне-Твеген - Владимир Гудыменко Страница 83

Они передвигались верхом на двугорбых животных, напоминавших верблюдов, но отличавшихся по структуре лап и массивности корпуса.

Их нападение было стремительным. Мощным ударом они обрушились на своих собратьев, не оставляя тем ни малейшего шанса. Самострелы с зажигательными зарядами давали пепельным явное преимущество: стрелы, вспыхивавшие при касании кожи, превращали тела в пылающие факелы. Воздух наполнился запахом горелой шерсти и плоти.

Многие были убиты мгновенно. Выживших пленили, связали и поставили на колени. Самый рослый из захватчиков спешился и приблизился к одному из пленных. Грубо подняв его голову за подбородок, он выкрикнул:

–Gral'zum![18]

Голос его гремел, вызывая дрожь у пленных. Он достал кожаный мешочек, развязал его и вылил содержимое на голову пленника. Резкий запах тут же достиг наших ноздрей. Один из темношерстных, несмотря на связанные руки, отчаянно вскочил, выкрикивая что-то сквозь кляп. Его паника была заразительной.

Палач оглядел остальных, словно ожидая вызова. Никто не осмелился ответить – лишь опущенные головы и судорожно сжатые кулаки говорили о напряженном страхе.

–Gral'zum!– повторил он, на этот раз тише, но с большей жестокостью, поджигая стрелу.

С хрустом он вонзил ее в плечо пленника. Пламя вспыхнуло мгновенно. Голова несчастного загорелась, как сухой мох. Его крики, приглушенные кляпом, эхом разнеслись по пустыне.

Один из пленников не выдержал, рванулся прочь.

Взрыв – звонкая вспышка, гарпун с тросом – и тело, словно тряпичная кукла, было мгновенно возвращено на место. Все это происходило с отрепетированной точностью.

Палач между тем не остановился. Он подошел ко второй пленнице – судя по телосложению, это была самка. Рядом с ней дрожал от страха детеныш, цепляясь за ее мех.

Пепельный воин усмехнулся. Он вновь поднял мешочек и, словно наслаждаясь моментом, медленно вылил содержимое на мать и дитя.

Я не знал причины этой жестокой расправы, не знал, кто начал войну, но в этот момент меня охватило чувство, выходящее за пределы наблюдения. Все мое естество – как натуралиста, как человека – воспротивилось происходящему.

Я не мог больше оставаться наблюдателем. Подняв мушкет, я выстрелил.

Громкий хлопок разнесся по пустыне. Пепельный воин дернулся и рухнул на песок. Мой выстрел выдал нас.

Капитан Фицрой мгновенно понял: избежать столкновения невозможно.

–К оружию! – прорезал его голос напряженную тишину.

Матросы без промедления вскинули мушкеты. Эффект внезапности, мощь залпа и наше удачное положение на возвышенности обеспечили нам преимущество. Пепельношерстные дрогнули. Один за другим они падали на раскаленный песок, их крики тонули в громе выстрелов.

Однако их предводитель, несмотря на рану, сумел вскочить в седло. Развернувшись, он скрылся за барханами, оставив своих павших воинов.

Мы осторожно спустились с холма. Когда темношерстные заметили нас, в их взгляде отразились испуг и изумление. Они следили за каждым нашим движением, явно не понимая, кто мы и каковы наши намерения. Мы незамедлительно перерезали их путы. Освобожденные переглянулись, затем медленно подняли оружие. Это не выглядело угрожающе – скорее, жестом инстинктивной настороженности.

Мы прибегли к жестам, стараясь показать, что не являемся врагами. Некоторое время сохранялась напряженная тишина. Затем один из них шагнул вперед, склонил голову и, кивнув, протянул руку – словно приглашая нас следовать за ними.