Голос Кьертании - Яна Летт Страница 84

Служитель Маттерсон был образован, скромен, предан своему делу. Он, казалось, искренне сочувствовал Омилии – или был очень хорошим притворщиком.

Он полагал, что Омилия пожертвовала выгодным и желанным браком, а также безупречной репутацией ради того, чтобы спасти ошибочно обвинённого – пусть даже бывшего любовника, – и, не льстя открыто, давал понять, что её поступок его восхищает.

Всё это время за ним следили – знакомые охранители Веделы получали за это щедрую плату.

Покидая Химмельгардт, служитель направлялся прямиком в храм Души, настоятелем которого был, или в уединённую келью неподалёку. Он исправно жертвовал доходы на помощь бедным, больным, препараторам, покалеченным Стужей, посещал школы и больницы.

Если уж без храмов Мира и Души никак не обойтись, какого-то такого человека Омилия предпочла бы видеть на месте служителя Харстеда.

— Что ж, хорошо, – сказал наконец владетель и улыбнулся. – В конце концов, думаю, Харстед будет в ярости, а любому служителю полезно обуздывать дурные чувства. Ведь так?

Есть.

Служитель Маттерсон будет благодарен – и прикроет её от других храмовников. Они с Ульмом будут свободны. Никто не помешает им разгадывать тайны Аделы и Магнуса…

И делать многое другое.

Отец внимательно наблюдал за ней – и, когда Омилия спохватилась, было уже поздно; он уловил проблеск того, что дочь предпочла бы скрыть.

— Я рад видеть, что наша поездка тебя так радует, – сказал он. – Но будь осторожна и внимательна, Омилия. Мы с тобой должны быть союзниками, верно?

Туманно – но обнадёживающе. Омилия улыбнулась и кивнула.

— И про этого Маттерсона… с ним будь внимательнее. Храмовники есть храмовники. Будь моя воля, их бы с нами не было, – повторил он, потирая бороду. – Но сейчас деваться некуда. Я слишком долго шёл на поводу у твоей матери. Ей многих удалось убедить в том, что сближение с храмами пойдёт всем нам на пользу. К тому же сейчас сама владетельница также желает этой миссии, этого обмена. Искусство дипломатии заключается в том, чтобы дать другому то, что он хочет, и так, чтобы тебе это не слишком дорого стоило, но…

Омилия незаметно поменяла положение на стуле – сдвинулась совсем немного, чтобы не затекла нога. Неужели, избавившись от бесконечных наставлений матери, она обрекла себя на новые?

— …когда мы вернёмся, я предприму несколько шагов, чтобы положить этому конец. Верхний трон – мой, и твоей матери придётся вспомнить об этом.

Омилия почувствовала, как встали дыбом тонкие, невесомые волоски на шее.

Отец собирается предпринять реальные шаги по ограничению влияния матери – и вот так прямо, доверительно говорит об этом.

Проверка? Возможно.

— Если это всё, можешь идти, дочь, – сказал владетель. Как узнать наверняка, заметил ли он её волнение?

Омилия слишком долго общалась с матерью. И пока что не так много знала об отце.

— Спасибо, папа.

— Рад помочь. А сейчас лучше поспеши – если не хочешь столкнуться с Эриком Стромом. – Он подтрунивал над ней, и Омилия покраснела.

— Эрик… Стром идёт сюда?

— Так и есть. Этот ястреб не робкого десятка. Другой бы радовался, что остался цел… По крайней мере, какое-то время. Он же опять умудрился вывести из себя и меня, и твою мать… которая снова, – он сделал особый акцент на этом «снова», – поспешила с ответными действиями.