Голос Кьертании - Яна Летт Страница 86

— Вот и я. – Она опустилась на подушку, прильнула к ногам брата, укрытым пледом. – Прости, меня давно не было. Но…

— Правда? Я не заметил. – Его пальцы ласково перебирали её волосы, и это смягчило язвительность слов – намеренную или нет, Омилия не знала. – Прямо сейчас я очень увлёкся историей Кагадки – вообще Кагадкара.

Она вдруг заметила, что пальцы его напряжены, а взгляд нет-нет да и перебегает ко входу в беседку.

— Кажется, тебя увлекают не только книги. Ждёшь кого-то?

Он принуждённо рассмеялся:

— Ты наблюдательна. Жду.

— И кого же?

— Одну девушку. Но, думаю, время до её прихода ещё есть.

Омилия передвинулась на подушке, чтобы лучше видеть его лицо.

— Что за девушка?

Биркер улыбнулся:

— Девушка, которой я увлечён. Ты ведь это хотела услышать, пресветлая сестра?

— Я хотела, чтобы ты был со мной откровенен, как раньше, – с досадой парировала Омилия. – Но если не хочешь…

— Не злись, – мягко отозвался он. – Эта девушка и в самом деле меня занимает. Думаю, в будущем мы с ней можем оказаться полезны друг другу.

Ужасно хотелось спросить её имя – но Омилия сдержалась, не желая веселить брата своим любопытством. Не хочет говорить – его дело.

В конце концов, сама она уже какое-то время не рассказывает ему всего.

— Раз ты ждёшь эту таинственную гостью, я пойду… – Она думала, Биркер попросит её задержаться, но тот кивнул:

— Спасибо. Прости. Ты знаешь, обычно для тебя у меня не бывает неподходящего времени.

«Но не теперь».

— И, Мил… ты ведь зайдёшь ко мне потом? Перед отлётом? – Что-то странное привиделось ей в глазах брата – как будто он пытался решиться на что-то и не мог.

— Конечно. Неужели ты думаешь, что я могла бы не прийти?

Он улыбнулся:

— Кто знает. У тебя сейчас столько дел, что обо мне в моём уединении можно и забыть… Поверь, я бы не обиделся. Мил… Если вдруг у нас всё же не будет возможности поговорить наедине, позволь сказать сейчас. Будь осторожна там, в Вуан-Фо. Ты знаешь не хуже меня… Порой даже привычное таит опасность. Особенно привычное.

— О чём ты? – Она помедлила. – Это касается религиозной миссии, так? Служителя Харстеда?

— Жаль тебя разочаровывать, но я ничего не знаю наверняка. Знал бы – сказал бы, Мил, поверь. Это скорее… предчувствие. Я бы не стал недооценивать ни служителей, ни Кораделу. Что-то грядёт… – Его серые глаза затуманились, и Омилии стало не по себе.

— Ты меня пугаешь.

Биркер тихо рассмеялся:

— Это то, что должен делать старший брат, разве нет? Ты всегда любила мои страшные истории, Мил. Истории, в которых были дьяволы и чудовища, а потом всегда – чудесное спасение… – Он снова налёг на рычаг, возвращая кресло к столу. – Но времена отважных воителей и приключений прошли, моя сестрёнка. Иногда мне кажется, что единственное чудесное спасение, возможное в наши дни, – забвение.

— Если ты и в самом деле хочешь мне что-то сказать, говори толком, – сказала она, с усилием освобождаясь от пут его голоса, который и в самом деле походил теперь на голос из детства – голос для страшных историй, серый и липкий, как туман.

— Я уже сказал всё, что хотел, милая сестра. Готовься к поездке – уверен, она будет удивительной. Надеюсь, вы с отцом хорошо проведёте время… Иногда хорошо бывает вот так побыть с кем-то вдвоём, чтобы больше понять друг про друга. Про то, чего вы оба хотите от жизни. Более того… Иногда по-настоящему осознать желания того, кто рядом, – лучший способ понять себя самого.