Последняя роза Дивеллона - Вера Платонова Страница 87

Проснулась я засветло в оглушительной тишине. В Твердыне царило безмолвие, будто я осталась в ней совсем одна. Айв пожалел меня будить.

Я посмотрела на маленькую неказистую собачку с семью хвостами, нацарапанную на спинке нашей кровати, и разревелась, как простая девчонка, некрасиво и жалко.

В спальню аккуратно заглянула Ветка:

– Что-нибудь желаете, госпожа?

– Стакан воды и два сухарика, – сказала я, стараясь, выровнять голос, и отвернулась к стене, вытирая краешком одеяла мокрое лицо.

– Будет сделано, – чуть присела моя горничная и тут же умчалась добывать необходимое.

***

– Седьмой хвост! – выругался Борх, читая послание Дегориана, и Деценна, ехавшая верхом так близко, что их колени иногда касались друг друга, взглянула на него вопросительно.

– Аторхи на подходе к Соросу, скоро подойдут к Демарфии, пишет Айв. И тварей там целая тьма!

– Аррх! – воскликнула воительница– Вот дерьмо, все-таки дождались чернозубых! Ваш Дегориан что, колдун? Как он узнал, что нужно готовиться к нашествию нежити?

Борх пожал плечами:

– Он велит мне остаться в Излауморе на время своего отсутствия. Тебе придется самой довести отряды до основной армии.

– Пусть оставит вместо себя Ворона! – разгневанно воскликнула Деценна. – Я хочу, чтобы ты был со мной всегда и везде.

– Думаешь, я счастлив караулить женщин, стариков, раненых в Твердыне, отмерять хлеба да нагружать обозы с провизией для воинов, пока они там заняты настоящим делом? – недовольно проворчал Борх. – Но и противоречить Айву не могу, он уже вышел из Излаумора и надеется, что…

– Что ты приглядишь за его миловидной женушкой? – договорила Деценна, хмурясь.

Борх пришел в гнев и покраснел:

– Что я пригляжу за Твердыней, Деценна! – рявкнул он, поддаваясь порыву ярости. – Причем тут его жена?

Демарфийская принцесса насупилась: не прийти не помощь отцу она не могла, но и оставлять Борха в опустевшей крепости, где каждый день он будет видеться с Иммериль, казалось для нее немыслимым. Она замедлила лошадь и отдалилась от Килиана, демонстрируя недовольство всем своим видом.

Спустя сутки они поравнялись со снимающимися со стоянки отрядами Риульбы. Здесь Борх повернул на Излаумор, тогда как все войско во главе с Риульбой и Деценной двинуло напрямую к демарфийской границе. Немолодой военачальник был рад компании воительницы, но она спустя через несколько шаазов дороги и пустой болтовни вынула из-за пазухи списки воинов и отдала их Риульбе. Затем, не произнося ни слова, развернула лошадь и пустилась галопом назад, к развилке на Излаумор.

Борх же благополучно миновал тиульбские поселения рядом с Твердыней, а затем, когда уже стемнело, добрался и до самой крепости. Дозорные его узнали по голосу и тут же бросились открывать ворота.

Килиан оглядел свободный и полупустой двор: здесь он чувствовал себя практически хозяином, его все знали, он пользовался беспрекословным уважением у обитателей крепости. Выше него стоял только король, единственный кто мог требовать у Борха повиновения. Килиан распряг лошадь и передал ее конюхам, прошел по вымощенной камнем дорожке к крыльцу и вгляделся в темноту. Обычно там всегда было зажжено два факела, но сейчас свет не горел.

Борх почувствовал чье-то присутствие, обернулся надежуривший наряд из двух человек, что стояли с каменными лицами поодаль в свете единственного фонаря. Какая-то несуразица бросилась ему в глаза в их одежде: как будто слишком второпях, небрежно был надет поверх одежды тиульбский кожаный доспех, наспех застегнуты и местами перекручены ремни. Он обернулся на еле слышный звук со стороны крыльца. Рука инстинктивно легла на рукоять меча.