(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина Страница 87

— Не шевелись! — раздался приказ откуда-то издалека.

Испуганная, я едва соображала. Перестав катиться, тут же поднялась на колени. Попыталась встать на ноги, чтобы убраться отсюда, но…

Раздался страшный, сухой треск. Звук, который нельзя спутать ни с чем.

Лед треснул подо мной.

Обжигающий холод воды ударил в грудь, вышибая весь воздух. Тысячи раскаленных игл будто сразу вонзились мне в кожу. Одежда в миг стала свинцовой, и меня стремительно потащило вниз. Я вдруг поняла, что у озера сильное течение... Или оно просто было живое?

Забила руками, пытаясь вынырнуть, но над головой была лишь корка льда. Лёгкие горели. Сознание начало гаснуть. Последнее, что я увидела сквозь толщу темной воды — как ледяное окно наверху взорвалось брызгами.

Глава 45

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем крепкие руки Бьёрна обхватили меня. Он рванул меня вверх, и скоро мир взорвался брызгами и колючим морозным воздухом. Меня трясло.

Я не помнила, как оказалась на берегу. Сознание возвращалось короткими, болезненными толчками. Вдруг почувствовала, как Бьёрн сдирает с меня тяжёлое от воды платье. Пуговицы летели в разные стороны, ткань трещала.

На короткий миг показалось неправильным то, что он раздевает меня, и я слабо дёрнулась в попытке остановить процесс, но куда там...

Бьёрн подхватил меня на руки и закутал в меха. Принёс хворост — через мгновенье тот вспыхнул языками пламени. Хотя пламя разгоралось с каждой секундой всё мощнее, я продолжала дрожать. Бьёрн вдруг достал меня из меха, усадил к себе на бедра и теперь уже нас обоих накрыл огромным меховым плащом, создавая тесный кокон.

— Я согрею тебя… — прорычал он, обхватывая меня руками так, что из груди вышибло остатки воздуха.

— С-спас-сибо… — пробормотала едва различимо.

Я вжималась в него и слушала, как бешено колотится его сердце. Его била крупная дрожь. Меня кольнула тревога, и я слабо забарахталась, пытаясь отстраниться.

— Б-бьёрн… — выдавила я из себя, заикаясь. — Я тебя м-морожу…

— Ты не сможешь заморозить снежного драгарха, Мия. При всём желании…

Хотелось спросить, почему тогда он так дрожит. Но внятно говорить было тяжело, поэтому я промолчала.

Сначала я не чувствовала ничего, будто моё тело было куском дерева. Но потом начала согреваться. И по мере того, как жар Бьёрна и костра просачивался сквозь кожу, началась настоящая мука. Кровь, которую сердце снова начало гнать к конечностям, показалась кипящей лавой. Пальцы рук и ног вдруг отозвались такой резкой болью, будто под ногти одновременно загнали сотню иголок.

Я всхлипнула, дёрнувшись в его руках.

— Ш-ш-ш, тише, — прохрипел он, не разжимая объятий. — Всё хорошо, Мия.

— Больно… — прошептала я в его плечо, кусая губы, чтобы не закричать.

Тиарх уткнулся лицом в мои мокрые волосы, и я ощутила, как горячие ладони обхватили живот. Тяжёлое дыхание обожгло затылок.

— Знаю, — он вздохнул. — Поверь, боль — это хорошо.

Мне ужасно захотелось возразить, что ничего хорошего в этой боли нет. Но было не до разговоров. Когда наконец последняя судорога отпустила мышцы, я обмякла в его руках, как тряпичная кукла. Пытка иголками сменилась странной апатией. Слышала, как свистит ветер, но здесь, в нашем коконе, время и пространство, будто загустело и застыло.

Меня вдруг накрыло облегчением и волной острой признательности.