Золушка. Революция - Ямиля Нарт Страница 88

Я брала каждый лист, впитывая информацию. В моей голове происходило что-то удивительное. Разрозненные пазлы – наблюдения феи, мои собственные эксперименты, отрывочные знания из книг – вдруг начали складываться в единую, пусть ещё неполную, картину. Я поняла, что в моих брошюрах, которые я готовила для королевской типографии, не хватает целого пласта. Пласта, объясняющего не только «что» и «как» с точки зрения химии или физиологии, но и «почему» с точки зрения энергии.

— Мне нужно переписать некоторые разделы, – сказала я вслух, глядя на схемы. – Добавить главы об энергии. О потоках, меридианах… не как о мистике, а как о части естественной науки. Объяснить, почему одни средства работают лучше на определённые проблемы, связав это не только с химическим составом, но и с резонансом с энергетикой организма. Это… это сделает знания целостными.

Эдгар улыбнулся, и в его глазах светилось одобрение.

— Именно. Разделение на «магию» и «науку» – искусственно. Это две стороны одной монеты.

Мы просидели так несколько часов. Разговор тек легко, переходя от теории к практике, от магии к медицине, от политики – к простым человеческим вещам. Он расспрашивал о моей работе с косметикой, и я, к своему удивлению, рассказала ему об альдегидах, о поиске стабильных эмульсий, о принципах парфюмерных композиций. Он слушал с тем же жадным интересом, что и лекции о магических потоках.

Мы вышли в сад, к теплицам, где росли лекарственные травы и редкие цветы для наших эссенций. Он знал названия многих растений, интересовался условиями их выращивания, влиянием лунных фаз на концентрацию активных веществ — местное поверье, в котором, как я начинала подозревать, была доля истины, связанная с тонкими магическими циклами.

Затем мы заглянули в мастерскую Гримза. Угрюмый инженер, изначально настороженно косившийся на «пришлеца», к концу получаса, в течение которого Эдгар компетентно расспрашивал его о принципе работы парового насоса для откачки воды из дренажной системы, оттаял. Они обсуждали КПД, трение в трубопроводах и преимущества бронзовых клапанов перед железными.

Так прошел день. Потом был обед, во время которого Эдгар уже шутил с миссис Дженкинс о сложностях выпечки бездрожжевого хлеба и слушал, широко раскрыв глаза, рассказ Кевина о первых опытах с «опалами» (конечно, в сильно урезанной и осторожной версии). Он не выказывал ни малейшего высокомерия, был открыт, внимателен и по-настоящему увлечен.

Мы обсуждали, спорили, строили планы. Он рассказал об устройстве медицинской службы в Альянсе, о проблемах, с которыми сталкивается. Я делилась идеями о возможных простых фильтрах для воды, о использовании определенных глин как природных адсорбентов при отравлениях. Мы говорили до самого вечера, пока за окном не стемнело и миссис Дженкинс не зажгла лампы.

Он повернулся ко мне, и в его глазах горел тот самый огонь, который я видела у себя в зеркале, когда наконец понимала суть сложной реакции.

— Ты должна это преподавать, Элис. Систематизировать и записывать. Не только в брошюрах для лекарей. Нужны учебники.

Его слова попали прямо в цель. Мысль о создании полноценных учебников зрела у меня давно, но не было ни времени, ни уверенности, что они будут востребованы. А тут передо мной сидел человек, который не просто понимал их необходимость — он горел этой идеей.