Наследник двух корон - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 88

Тетушка в задумчивости. Кивает.

«А племянник даже более, чем я помышляла, умен, – рассуждала императрица, – не по годам, повзрослел, не окончив роста, бедняжка, как же его, сироту, в Киле жизнь прижимала».

— Себя сейчас как чувствуешь? Только изволь без всякой храбрости, учтивости и прочего политеса, – голос тетки явно подобрел.

— Нормально, Матушка. Устал только с дороги. Простите, Матушка, спать хочу. Мысли путаются. Тяжелая была дорога. Поспешил к вам сразу. Прошу простить, что в таком виде. Нарушил этикет.

Кивок.

— Я переживу. Мы не чужие люди. Верно ведь?

Кивок.

— Да, Матушка. Я ваш навсегда.

— Вот и славно. Иди, Петруша, отдыхай. Тебе уже приготовили все. Завтра поговорим о будущем.

— Спасибо, Матушка.

— Ступай. И БОЛЬШЕ. БЕЗ МОЕГО ВЕДОМА. НИКУДА. НИ НОГОЙ!

Кивок.

— Да, Матушка.

Я устал. Пусть думает, что победила.

Склоняю голову.

Можно сейчас и отступить для вида. Но сдаваться – НИКОГДА!

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ПОКРОВСКОЕ. ЗАГОРОДНЫЙ ДВОРЕЦ. 31 августа (11 сентября) 1742 года

Выдох.

Крыльцо.

Ветер.

Длинные волосы по местной моде. Колышутся.

— Ваше королевское высочество, прошу последовать в ваши покои, там вас осмотрит гоф-медик…

Киваю.

— После.

— Да, ваше королевское высочество.

Я здесь. На воздухе. Мне нужен воздух. Много воздуха. Озона. С ливнем и ветром. Можно с грозой и градом.

Это был самый важный разговор в этой моей жизни.

Вроде ерунда. Подумаешь.

Но я его вытащил. Вытащил. Я знаю. Мне сто лет.

Спасибо, Матушка Елисавета. Мы поняли друг друга.

Правь. Мне твой трон не нужен. Но свою дорогу я буду мостить сам.

Только так. Иначе не будет.

Я не уступлю.

АМИНЬ.

Эпилог

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 21 декабря 1742 года (1 января 1743 года)

Камин. Жаркое пламя.

Вновь зима на улице. Я вновь смотрю в языки огня.

Год позади. Еще один год моей жизни в этом времени.

Первый год, когда я реально смог что-то сделать и что-то изменить в своей жизни. Да и в истории вообще.

Год. Много это или мало?

Как знать. Как знать…

В Германии с Данией и в католической Европе на дворе сегодня уже наступил ТЫСЯЧА СЕМЬСОТ СОРОК ТРЕТИЙ год. В России, Швеции, Лотарингии с половиной Швейцарии и Великобританией еще нет. Мы отстаем? Не знаю. Не сказал бы. Даже по календарю компания хорошая.

Нет у меня ощущения, что мы тут дикари. Совсем нет. Работы впереди очень много. Но мы победим.

Потрескивают поленья в камине.

У нас тут скоро Рождество.

Мне тут скоро пятнадцать. По местным меркам уже не мальчик. Царственная тетка уже всерьез подбирает мне будущую невесту.

В очередной раз ловлю себя на мысли, что не так часто вспоминаю о своей семье далекого будущего, как она того достойна. Жена, дети, внуки, правнуки. Я не знаю, в чем причина. Возможно, в том, что моя Иринушка, критикуя мою заботу о каждом шаге детей, сказала просто: «Отпусти их. Позволь им любить тебя на расстоянии».

А я после экспедиций не мог нарадоваться на них и старался везде «соломку постелить». Парни как-то незаметно выросли, а я стал реже ездить и выплеснул на внуков свою нерастраченную заботу. Писал, звонил… Старший после того, как у меня были проблемы с рейдерами, остался в Германии, а младший уже по гарнизонам сам колесил. Дочь давно и далеко из гнезда выпорхнула. Так что последние тридцать пять лет куковали мы одни с Иринушкой в большом доме. Дети приезжали, конечно, с внуками, но все реже и реже. А мне тамошнему не хватило отцовства! Не меньше, чем здешнему мне не хватало отца.