Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 88

Иоасаф – воробей стреляный. Уже и на дыбе был, и в солдатах ходил. Так что приглядывался да проверял. И они к нему тоже. На той неделе удалось без свидетелей с Дмитром на Напрудной рыбку половить. А два дня назад его в этот дом пригласили.

Боязно. Но как же без риска такое дело заварить? Да и если подставит Дмитро, так Иоасаф в отказ уйдет. Мол, обманом в дом к старому знакомому заманили.

Все это пронеслось в голове Батурина, пока они шли по сумрачной лестнице на второй этаж. Потом он вошел в дубовую дверь следом за казаком. Оконный свет ударил в глаза. Он успел различить только стол и сидящий за ним силуэт.

— Дядько Федир, – приветствовал сидящего Дмитро, – ось офицер, про кого говорили.

— Иди, Дмитро, – отпустил сидящий казака, – а ты проходь, сидай, говорить будемо.

Дмитро ушел. Поручик стал различать стоящий посреди комнаты стул и стол. Черты сидящего за столом на другом стуле тоже прояснились.

«Из старшины, войсковый или бунчужный товарищ, наверно, – подумал Иоасаф, – руки холеные, оружие дорогое, все же бунчужный».

Страх у поручика быстро прошел. Сидевший явно был военный и казак. Имел он какой-то странный выговор. Может, молдавский или польский. Но точно не немецкий. Это уже успокаивало. Оружие его сдать не просили. Слуховых окон в комнате глаза Иоасафа не нашли… Да и речи представившийся Федором Федоровичем такие прелестные вел, что за них бы на колесе пять раз разложили. Потому, если уж сразу не ушел, почему бы не поведать о том, что измыслил слободских на бунт поднять. И как императрицу извести. Похвалился Батурин и тем, что и прошлым летом был готов, вот только с Петром Федоровичем они не поговорили. А так бы он давно был московским губернатором и справедливость в городе навел.

— Думаешь, тоби буде краще пид Петром? – спросил «бунчужный товарищ».

— Так если сговоримся, то будет, – неуверенно ответил поручик, – да и нет больше никого.

— Вирно мыслыш, – одобрил собеседник, – мы з ным поговорым.

У Иоасафа от души отлегло. Эта часть была самой трудной в его расчетах.

— Тилко це не едыный варыант, – сказал Федор Федорович и понизил голос: – Коль з Петром не слодится, за Иваном пидеш?

— Каким?

— Антоновичем, – тихо сказал «бунчужный».

— Он же…

— Живый.

Вот же новость. Или лжа? Хотя какая разница. Оно вельми удобнее будет за мальцом.

— Так-то даже лучше, Федор Федорович.

— От и добре.

ШИРВАН. БАКИНСКОЕ ХАНСТВО. БАКУ. 5 октября 1752 года

— Плутонг, товьсь! – Иван Анучин негромко взбодрил стрелков.

После четырех дней в море и после недружеского приема в Дербенте собраться с силами было не лишним.

Первого числа они вышли из Астрахани, направленные генерал-аншефом Салтыковым практической пароходной эскадрой «вернуть Петром Великим обретенные земли». Капитан-командор Кайзер, несмотря на волнение моря, в два дня их до Дербента довел. Там местность гористая и крепость удобная. Потому горцы не испугались, когда дымящие корабли у своих берегов увидели. Попытались пушками достать. Наши ответили. Били корабли дальше. Выстрелов было много. Так что город и крепость пострадали. Но все равно, когда измученные морской болезнью пехотинцы высадились в порт, по ним начали местные абреки стрелять. Пришлось вразумлять местных залпами фузейными и картечью. Привезенные кирасиры к крепости бросок сделали. Ворота там заняли. Потом уже недолгим было делом ее взять. Шах местный, когда силу увидел, сам цитадель сдал и присягу Елисавете Петровне принял. Он всего семнадцать лет как перестал быть русским вассалом. Вот почему нельзя было парламентера выслать? Из-за глупой стычки десант каждого десятого потерял. В основном они в лазарете. Но немало преданы там горам…