Снежность Иве, или Господин Метелица - Вера Платонова Страница 89

С улицы, словно в пику ее словам, донесся звон колокольчика.

– Здесь будь, – проговорила старуха, – да не смей лупоглазить в окно! Узнаю!

Она в мгновение ока растворилась в воздухе, оставляя Иве одну в столовой, и тут же возникла у забора, облаченная в свой неизменный красный плащ.

– Зачем пришел? Мало тебе было? – проворчала она.

– Я пришел к Иветте, Ейлентиррнанскоолбьюнен-та-саа, – произнес Дагмар спокойно.

– Ишь ты! У меня тут что, дом свиданий?

– Я очень прошу. Позволь мне с ней поговорить, – Дагмар взялся руками за столбики забора. У калитки благодушно кружил Рычик, а Подсолнушек ласково потянулся к нему лепестками.

– Нет. Срок службы тебе известен. Мало того, что эта саатка ничего делать не умеет, кроме как бумагу пачкать рисунками, так еще и тебя тут терпеть надобно!

– Я буду приходить и раздражать тебя каждый день, пока ты не позволишь нам поговорить.

Старуха пожевала губами, словно обдумывая что-то.

– Неумёха, спорунья, растяпа… Мне самой с ней тошно уже, – сказала она сердито. – Месяц пусть отслужит. Тогда получит свое ведро смолы и будет свободна.

Но пока будет идти этот месяц, тебя здесь быть не должно. Увижу хоть малейший след на снегу – спущу с нее три шкуры. Через месяц приходи за своей сааткой.

– Спасибо! – Дагмар понял, что старуха итак раздобрилась,и попытка выторговать свидание может и вовсе свести все на нет.

– Теперь прочь иди, – сказала ему Метелица.

Дагмар повернул браслет на руке и обернулся зайцем.

А старуха вернулась в дом.

– Что, лупила небось свои глазенки в окно?

– Нет, – спешно ответила Иве.

– Староста приходил из Мюлля. Плакался. Просил повременить со снегом пока, – объяснила ей Метелица. – Вот что вы наделали! Чай другой сделай.

Она устало выдохнула. А когда Иве принесла новую чашку, то снова сморщилась:

– Куда столько насыпала? Расточительница! Со свету меня сжить собралась?

Унеси!

Иве схватила чашку и понесла на кухню, но не успела вымыть, как старуха снова ее окликнула:

– Поди сюда! Где ты ходишь?

Иве поставила чашку на стол и сделала глубокий вдох, затем прошагала в столовую.

– Посмотри на меня, нравится? – спросила она.

Иве в замешательстве застыла, не зная, что ответить.

– Что именно? – осторожно переспросила она.

– Старость нравится?

– Нет, – честно призналась девушка.

– Смотри, саатка. Он останется всегда таким же, как сейчас. А ты будешь стареть. И вам обоим будет тяжело. Пока ты не умрешь от старости. И тогда тяжело будет только ему, а твоим тлеющим костям – все равно. Когда-то и я была писаной красавицей. Но я сама выбрала старость. Хотя могла сохранять красоту другими способами, понимаешь? Но я уважаю природу и считаю старость и тление не более, чем одной из форм ее проявления. А у тебя, саатка, выбора не будет. Ты человек, ты смертная. И природа возьмет свое. У тебя итак несчастливый характер, не делай себе еще хуже.

– Раз я все равно такая горемычная, пусть у меня будет хоть немного своего счастья. Своего собственного, с ним. Сколько получится! А без него не будет вообще ничего.

– Ну до чего глупая! – хлопнула старуха рукой по столу. – Ama lasta saata! Ты последняя саатка, чудом вобравшая в себя остатки крови первых поселенцев, и на тебе же она и закончится! С ним не будет продолжения саатской крови! Он другой, он пустой, тебе нужен обычный человек!