Отморозок 8 - Андрей Поповский Страница 89

Элвис легонько касается пальцами моего межбровья.

— И здесь… — он теперь неуловимо касается уголков моего рта. — Меняется взгляд. Меняется осанка, сама тяжесть тела в пространстве. Это не маска, это новая биография.

Я задумываюсь. Мысль гениальна в своей простоте. Состариться. Это не просто изменит внешность — это изменит все: манеру двигаться, говорить, смотреть. Полиция ищет парня двадцати-двадцати двух лет. Мужчину под сорок, с потухшим взглядом, они пропустят не оборачиваясь.

Киваю, не отводя взгляда от своего отражения.

— Да. Это будет здорово. Сделайте это. Состарьте на десять — пятнадцать лет. Но пусть это будет не бутафорский старик, а.… уже зрелый и немного уставший от жизни человек. Которому есть, что помнить, и что забыть.

— Великолепно! — С воодушевлением потирает руки Элвис. — Вы чувствуете драматургию! Теперь мы с вами, можно сказать, соавторы. Ну что же, приступим.

Начинается магия. Элвис работает не замолкая ни на секунду, его болтовня — часть процесса преображения.

— Основа — тон. Молодая кожа светится изнутри. Нам нужно этот свет погасить. Не желтизной, нет — легкой, сероватой нездоровой бледностью. Как у человека, который много работает в помещении и мало видит солнца.

Он наносит на лицо жидкую основу.

— Затем — карта жизни. Видите эти едва намеченные линии? Мы сделаем их постоянными жителями. Межбровная складка — от напряжения, постоянной концентрации. «Задумчивость» или «озлобленность» — на выбор наблюдателя. Морщины у глаз — но не «гусиные лапки» от смеха, а мелкая сетка от усталости, от привычки щуриться.

Элвис аккуратно работает тончайшей кистью.

— Щеки. Немного «отпустим» овал. Не мешки, а легкая обвислость, потеря четкого контура. Достигается игрой светотени… Вот так. Теперь волосы. Прокрасим седину у висков. Не равномерно, а пятнами — как бы естественно. И добавим легкую, едва уловимую неухоженность. Не грязную, а такую… пофигистскую.

Гример отходит немного назад, и внимательно смотрит со стороны критически оценивая результат своего труда.

— Брови сделаем чуть гуще, хаотичнее. Борода? Нужна будет минимум трехдневная щетина, но тщательно прокрашенная, чтобы добавить возраст и скрыть линию челюсти. И главное — глаза. «Окна души» нужно завесить легкой занавеской усталости. Матовый карандаш по нижнему веку, легкие тени… И самое сложное — вам нужно будет научиться смотреть не резко. Расфокусировано. Как будто вы смотрите не на человека, а сквозь него, на какие-то свои, невеселые мысли.

Весь процесс занимает почти два часа. Сижу неподвижно, наблюдая, как в зеркале исчезает Юрий Костылев, исчезает даже молодой Мэйсон Гриффин. Рождается новый человек. Более тяжелый, потрепанный, с тенью прожитых лет на лице. Да, мои жалкие потуги, когда я пытался преобразить себя, не идут ни в какое сравнение с работой настоящего мастера

Элвис снова отходит, уже с удовольствием рассматривая свою работу, и вдруг хлопает себя по лбу.

— Ах, да! Фотография! Для документов. Встаньте, пожалуйста, на тот нейтральный фон. — Он указывает на серую стену. — И помните — не «фото на паспорт», а «фото на пропуск скучной офисной работы». Легкая сутулость. Взгляд — в объектив, но без интереса. Как будто вы уже тысячу раз так фотографировались.

Встаю. Стараюсь двигаться уже по-другому, тяжело шагая на полную стопу. Подражаю образу, уже сложившемуся у меня в голове. Медленней, основательней, с ощутимым весом тела.