Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Соврикова Страница 89

И со всех сел всего две семьи за пределы моих земель сами старосты выставили, правда, вместе с детками, потому как те великовозрастными оказались, и такими же лентяями, как их родители. Плетей опять же только один староста отхватил. Да и то десяток всего. Решил, дурашка великовозрастный, что раз я молодая, то ничего в счетах и доходах не пойму. Но ничего, мужик он, конечно, хитрый, но хозяин отменный. Почесался после порки маленько, покряхтел, поклонился, поблагодарил за науку и помчался мужиков своих гонять.

Я же, как на грех, в этом селе решила заночевать. Разместили нас, как водится, в трактире на втором этаже в гостевых комнатах. Накормили досыта и даже сельскими байками развлекали весь вечер напролет. Вот тогда-то я и обратила внимание на крепкую девку, больше похожую на гренадершу. Высокая, кряжистая, молчаливая, с удивительно невинным выражением лица. Расспросила хозяина трактира о ней. А он не только рассказал, но позвал ее к моему столу, чтобы я убедилась, что его слова правдивы.

Маланья эта сиротой оказалась. Выросла при трактире. Вот только замуж ее никто никогда не возьмет – малахольная она. Сама роста большого и силушки немереной, а головой словно дите малое. Самую простую работу ее научили выполнять, не гонят, кормят, одевают, гостинцами иногда одаривают, а она и рада. Вот и я эту дуру пожалела и даже лентой ярко-голубой одарила, порадовала. Уверили меня, что безобидней этой девки на селе и нет никого.

И вот именно эта безобидная тихонечко ко мне в дверь в полночь поскреблась, а я мало того, что открыла, так еще и на отсутствие стража в коридоре внимания не обратила. Я даже помню, как она меня за платье ночное схватила, да так удачно, что передавила горло – и все… Потом, видимо, в одеяло с кровати завернула, на плечо взвалила и не прячась вышла из трактира. До леса, как мешок с ненужным добром несла, отпёрла и на конфетку сменяла. Привыкли в селе на нее внимания не обращать. Да и было ли кому обращать в самое глухое время ночи? Вот что она со стражником сделала? Или не она?

И вот лежу я теперь вся такая несказанно красивая. Почему красивая? Потому что волосы мне клуши-служанки обрезали, чтобы не распутывать, не мучиться. Руки опять же синие. Ну и что, что не болят? Синяки на них темные до черноты. И ноги! Их я до сих пор не чувствую, и вот именно это меня беспокоит больше всего. Силу же, разлитую вокруг, чувствую, и то хорошо, но смогу ли воспользоваться? И стоит ли? Не знаю.

Дом у моего братца неживой. Зато тоже на источнике природном стоит. Сила земли его буквально пронизывает, но разума нет. Зато магов в нем четверо. Я их как яркие огоньки ощущаю. Вот сейчас двое из них к комнате, где меня устроили, приближаются, и, судя по рисунку магических линий – это целитель, и с ним братец мой незабвенный.

О-па… Нарисовались, не сотрешь. Пора, наверное, очнуться. Дурочку заказывали? Нет? Ну, все равно – получите. А это уже наглость. Я тут, понимаешь, глазами хлопаю. Живую изображаю, а они на меня внимания не обращают. Остается только слушать и не встревать.

— Лекс! Ты мне обязан! Я не бросил тебя, когда ты облажался в Академии на последнем году обучения. И только благодаря мне ты сейчас уважаемый целитель. Подними эту дрянь на ноги. Она нужна мне вменяемой и на своих ногах.