Физрук: на своей волне 2 - Валерий Гуров Страница 9

Я открыл телефон, пролистнул и стал называть фамилии. Три человека вышли, а когда я назвал последнюю фамилию с конца списка, последовала попытка откреститься.

— Подождите, а у меня фамилия Смирнов, а у нас есть Солёнов. У меня вторая буква «М», а у него — «О», значит, список искажён, — сказал пацан.

Я посмотрел на него, затем на Солёнова, тот заметно напрягся.

— Ну что, Солёнов, пойдёшь ты, не Смирнов? Шаг вперёд.

Солёнов вышел, опустив подбородок к груди. Он не спорил, просто сделал то, что от него требовали.

— Отлично, — продолжил я. — Теперь, что называется: грабли в руки, мешки под мышку и вперёд. Убирайтесь так, чтобы за вами не пришлось переделывать. Потому что переделывать будете тоже вы.

Я улыбнулся, и ребята, кто поохотнее, уже засуетились. Начали хватать грабли и мешки.

В строю остались шесть человек, стоявших так, будто корни пустили. Один зевал, другой ковырялся в телефоне… ну и Милана.

— Так, ребятки, ну а теперь — самая лёгкая часть работы. Вы пойдёте красить ворота и турники.

Милана закивала, она и так вызвалась добровольцем. Кстати, любопытно, откуда у неё навык что-то красить — или маникюр сама себе делает? Тоже какой-никакой, но навык. А вот парни напряглись и переглянулись.

— Это сложнее, чем грабли, Владимир Петрович! А вы говорили, что это легче…

Я развёл руками, делая невинное лицо:

— Я пошутил.

На секунду воцарилась тишина, потом тот самый Смирнов выдохнул:

— Блин… надо было соглашаться на грабли.

— Надо, Федя, надо, — сказал я с улыбкой. — А теперь поздно.

Ребята застонали, Смирнов театрально закатил глаза.

— Ну вы же сами сказали, что это будет легче. Мы думали, возьмём что-нибудь попроще.

— Вот видишь, — я усмехнулся. — Индюк тоже думал, да в суп попал. Вам, парни, будет уроком на будущее, что верить на слово нельзя.

Я постучал пальцем по банке с краской.

— Так что кисти в руки, и чтоб всё блестело, как в кремлёвском парке.

«Художники» тяжело вздохнули, но пошли. Один нёс банку, другой — кисти, третий — гримасу обречённого «солдата».

Школота медленно рассосалась по двору. Я стоял и наблюдал. Солнце билопод углом, свет скользил по листве, и было видно, сколько здесь за осень навалилось добра — листья, мусор, окурки, пластиковые стаканы. После листопада двор, похоже, вообще не трогали. Школьный двор был в слое листвы. И по-хорошему тут рота дворников не справится.

Но ребята молодые, втянутся… по крайней мере, именно так я думал поначалу. А вот дальше моё мнение насчёт «справятся» начало меняться на диаметрально противоположное.

Первым делом я глянул на ребят, что взяли грабли, и картина была та ещё. Один держал грабли за самый конец черенка. Другой, наоборот, схватился почти у зубьев и елозил по земле, будто гладил кошку.

Листву они не гребли, а сдвигали с места, потом пытались прижать ногой, при этом ржали. Кастет зачем-то стал граблями «тыкать» в землю, будто пытался насадить листья на зубцы, как шашлык.

— Во дают, — пробормотал я.

Тем временем неподалёку, возле турников, началось представление номер два. Такое же занимательное и содержательное, как первое.

«Художники» взяли банки с краской и кисти. Кисти были не новые — на щетине были засохшие комья старой краски, как камень. Но парни даже не удосужились их размягчить или очистить, просто начали тыкать прямо в банку. Не ну а что? В их системе координат и мировосприятия ребят ничего не смущало.