Альма Френг и солнцеловы - Ида Туфте Микельсен Страница 9

К своему ужасу она заметила, что позади Симона из-под вязаного свитера пробивается свет.

— Правда? Ну и хорошо! – Симон сжал губы, а потом, цокнув, продолжил: – То, что случилось внизу… Мне трудно объяснить. Ты не должна была всего этого видеть. Меня просто застали врасплох.

— Да, я понимаю.

— Да? – в голосе Симона слышалось облегчение. – Славно, славно.

Он почти уже было вышел, но тут обернулся:

— Пообещай мне кое-что, Альма. Если она вернётся, если заговорит с тобой или ещё что-нибудь, держись подальше. Обещаешь?

— Но почему?

— Это… ты об этом не думай. Это наши взрослые дела. Но дай мне слово. Это важно!

— Но…

— АЛЬМА! – голос Симона вдруг снова стал высоким и строгим. Альма внутренне съёжилась.

— Ты будешь её остерегаться. Обещаешь?

— Хорошо, – ответила та. Сейчас спорить бесполезно.

Симон кивнул и решительно вышел из комнаты, очевидно, слишком погружённый в свои мысли, чтобы заметить голубоватое свечение, исходившее от стола дочери.

Глава 5

Пойти, не пойти?

Ночью Альма почти не спала. Слишком много вопросов роилось в голове. Кто такая эта Элеонора Фревелленг? Что ей надо? И как она прилепила письмо к окну на четвёртом этаже?

Да ещё эта коробочка. На крышке у неё была стрелка, как на часах, только двигалась она вперёд и назад. На стрелке были выбиты две золочёные буквы: «КВ».

Альма переложила шкатулку под подушку и теперь чувствовала, что та слегка подрагивает. Что это могло быть? Альма придумала множество теорий. Единственная, которая хоть как-то походила на правду, – внутри было множество светящихся насекомых, впрочем, хорошим объяснением это всё же не выглядело.

Но что бы там ни было, Альма должна выяснить, что теперь с этим коробком делать. Оставлять в комнате его нельзя – Симон любил затевать уборку и стирку. Но и выбросить было невозможно. Тогда оставалось последнее: вернуть.

И все размышления сводились к этой точке. Стоит ли пойти к Навальванну или нет? Всё-таки она пообещала Симону никогда не встречаться с этой загадочной женщиной, а слово есть слово. Так ведь?

Альма торопливо шла по аллее Эвельсёй со стеклянной шкатулкой в рюкзаке, запрятанной в большой шерстяной носок. На самом деле она сначала собиралась оставить коробочку дома, чтобы даже искушения не было. Но в последнюю минуту она всё же бегом вернулась за ней и вытащила носок из самого дальнего угла бельевого ящика.

Пойти, не пойти? Пойти, не пойти? Мысли роились и кружились в голове. Даже странно, Альма ведь понимала, что не может пойти на встречу с Элеонорой. Если только вдвоём: Симон и Альма. Отца нужно слушаться!

Альма взбиралась по крутой тропинке к школе. Добравшись по вершины подъёма, она обернулась и обвела взглядом весь Эвельсёй. В ясные, солнечные дни, такие, как этот, вид был завораживающий! Где-то на горизонте даже можно было различить Стольбю. Но Альма пришла не видом любоваться. Она всматривалась в озерцо Навальванн, находившееся в дальнем от её дома конце аллеи.

Когда прозвенел звонок на большую перемену, Альма со всеми выбежала из класса. Кто-то громко болтал, кто-то кричал, многие веселились и шли в обнимку. И потому Альма особенно радовалась мысли, что можно будет пойти на свою скамейку в углу, где её никто не будет трогать и можно спокойно подумать.

И снова вопросы носились в её голове, как те светящиеся кусочки бечевы в стеклянной шкатулке. Почему так рассердился Симон? Явно между ними с Элионорой что-то произошло, но что? И почему Альме не разрешают с ней встречаться?