Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт Страница 9

Джеймс гладит Хорта по голове, и чешуя дракона приподнимается, демонстрируя неприкрытое удовольствие. На оранжевой шкуре все еще мерцают серебристые отблески – явный признак того, что этот непоседа по-настоящему испугался, когда я вздрогнула. Постоянно забываю, насколько чувствительны гоночные драконы, пока не сталкиваюсь с тем, как они шарахаются собственной тени и покрываются металлом от любого неосторожного прикосновения. Сердце сжимается от грусти, стоит мне вспомнить то мучительное чувство собственного отчаяния, когда Хорт, весь покрытый серебром, падал с неба две недели назад.

— Привет, приятель. Как ты? – спрашивает Джеймс.

Я вскакиваю на ноги, вдруг осознав, что эти неистовые взмахи крыльями могут повредить швы, над которыми мы с отцом так долго корпели.

— Будет хуже, если мы не успокоим его.

Джеймс издает пронзительный высокий свист. Едва заставив дракона обратить на себя внимание, он произносит всего два слова:

— Хорт. Спокойно.

Пышущий энергией зверь мгновенно застывает на месте.

Признаюсь, это чертовски впечатляет.

— Что ты здесь забыл? – вырывается у меня.

Не могу поверить, что Джеймс проехал целый час, чтобы добраться до самой окраины цивилизации. Между единственными двумя зданиями в поле зрения – моим домом и амбаром – простираются бескрайние пастбища. А за ними слышен шум океана: он обрушивается на черные камни, громоздящиеся друг на друге, и топит их в бушующих волнах. Неудивительно, что это место называют «скалами уединения».

— Меня отправили за тобой.

— Кто?

Он игнорирует мой вопрос, но я и без него понимаю: это могли быть только мои родители. Мёрфи здесь, чтобы осмотреть Хорта, оценить его самочувствие, а после отчитаться перед своим суровым отцом. Лето в самом разгаре, и что-то мне подсказывает, что это не первая и не последняя такая проверка. От одной мысли об этом мне становится не по себе.

Его взгляд скользит по грязи на моей одежде.

— Странный способ слезать с дракона. Ты в порядке, спасительница?

Разумеется, его забота о моем самочувствии звучит так, будто ему абсолютно наплевать. И конечно же, этот гад все еще использует дурацкое прозвище, которое дал мне две недели назад.

Я стряхиваю грязь и траву со своих бриджей и раздраженно затягиваю ремни кожаного нагрудника.

— Если бы ты помог мне подняться, я бы, может, даже поверила, что тебе не все равно.

Джеймс вдруг делает резкий шаг вперед, словно пытаясь исправить свою оплошность. В тот же миг раздается хруст стекла. Мы оба замираем, устремив взгляды вниз, на мои очки, раздавленные его ботинком. Время словно останавливается. Я не могу поверить в произошедшее, и Мёрфи, кажется, тоже. Он медленно поднимает ногу, будто это может что-то изменить.

Наши взгляды встречаются.

— Ты серьезно только что…

— Я… я их просто не заметил.

— Говорит человек с идеальным зрением.

— Я же не нарочно, Уолш.

Когда он тянется за обломками, мое тело невольно содрогается: я не хочу, чтобы он прикасался к моей вещи. Но Джеймс опережает меня, и мы оба оказываемся на коленях в траве, как два ребенка, увлеченно копающиеся в земле.

Мёрфи протягивает мне черную оправу, ту самую, что я ношу с девятого класса. Я вложила в нее немало труда, кропотливо вплетая медь на случай таких вот непредвиденных ситуаций. И Джеймс, как истинный серебряных дел мастер, тут же замечает вкрапления, ведь он способен увидеть разницу между благородными металлами и более простыми.