Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 90

Обогнав и порезав наркомздравовское авто, тюремный автобусик ткнулся носом в кусты напротив служебного входа и замер. Из кабины неспешно выбрались конвоиры, двое милиционеров с винтовками.

Один из конвоиров распахнул задние двери:

— А ну выходь! Руки за спину! Лицом к машине!

— Начальник! Да куда мы денемся-то? — выбравшись из машины, обернулсямосластый тип лет сорока, круглолицый, щетинистый, с цепким неприятным взглядом.

— Поговори у меня! — прикрикнул милиционер. — Стоять молча!

Пожав плечами, мосластый послушно повернулся к автобусу. Из которого как раз вылез второй… Худой, осунувшийся, в старой потертой шинель образца еще царской армии…

Вылезая, он обернулся, сверкнув глазами — быстрыми, умными, с некой хитринкой.

Веретенников! — узнал Иван Павлович. Видать, привезли с допроса…

Похоже, в автозаке, кроме этих двоих, больше никого не было. Милиционер захлопнул заднюю дверь…

И в этот момент раздались выстрелы!

— Ложись Иван Палыч! — падая в траву, выкрикнул Ковалев.

Доктор проворно спрятался за машиной, выглянул…

Стреляли двое мордатых парней, прямо из коляски извозчика! Подъехав ближе, палили почти в упор из наганов. На козлах сидел такой же мордоворот.

Однако, милиционеры оказались не лыком шиты! Живенько залегли да принялись стрелять в ответ. Винтовка, это вам не револьверчик! Один из бандитов охнул, и схватившись за грудь, рухнул в коляску. Виля такое дело, кучер хлестнул лошадей… Миг, и коляска скрылась за углом.

На помощь милиции уже бежала тюремная смена.

Мосластый сидел на корточках и со стоном держался за бок.

— Доктора! Доктора! — опустив винтовку, громко закричал милиционер.

Иван Павлович тот час же бросился на зов:

— Ну, я доктор! Сейчас этого осмотрим…

— Этого-то — да… А второго?

— Второго? — растерянно переспросил доктор.

Веретенников лежал, нелепо раскинув руки, изо рта его вытекала кровь, широко распахнутые глаза недвижно смотрели в небо. Ясно было — никакая помощь ему уже не нужна.

Глава 18

Веретенникова отвезли в морг. Мосластого Иван Павлович осмотрел здесь же, в тюремной больнице, точнее сказать — в санчасти, которой заведовал старый седенький фельдшер, чем-то похожий на доктора Айболита. Доктор по опыту знал, что такие вот фельдшера частенько понимали в лечебном деле куда больше иных молодых врачей.

Тюремный медик, звали его Михаил Федорович Резников, держался с достоинством, без лишней суеты и подобострастия, кое, случается, вдруг нападает на многих при виде высокого начальства. У Резникова же было аж два начальства — тюремное и медицинское — может быть, именно потому фельдшер относился ко всему с истинно философским спокойствием.

— Терпим, терпим, гражданин Ермолайкин, — помогая доктору, успокаивал раненого Резников. — Не такая уж и страшная у вас рана. Повезло!

— Терпим, х-хо! Что я, терпила, чтоб терпеть?

Мосластый угрюмо хмыкнул и, верно, собирался зло сплюнуть на пол, да постеснялся, покосившись на фельдшера.

— Ну, вот и все, — забинтовав рану, усмехнулся Иван Павлович. — Пуля навылет прошла. Хорошо — с близкого расстояния стреляли.

— Я этим стрелкам безруким кое-что оторву! — Ермолайкин угрожающе почесал щетину. Все плечи и руки его, а так же грудь, в тех местах, где не росли волосы, были покрыты татуировками разной степени художественности и стиля. Три звезды, дева Мария с младенцем, плывущая к горизонту лодка…