Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы - Майя Марук Страница 90

Если это сделал отец, то страшно было подумать, что ему пришлось за этот указ отдать. А если князь? Что он потребует за эту милость?

Я вздохнула, повернулась на бок, закрыла глаза. А затем вспомнила старое лицо Двуликого. Его спокойный, но пробирающий до костей голос:

— Дитя хочет мести?

Дитя хотело мести. Мести за себя, за семью, за ребенка, который так и не родился. И цена, которую придется заплатить князю, теперь не имела никакого значения. Даже если он потребует отдать жизнь, я была согласна. Лишь бы увидеть, как умрет поместье маркиза со всеми его обитателями.

Стоило этой мысли оформиться, как на сердце стало удивительно спокойно и сон пришел сам собой.

* * *

Хань-Шэн

В подземной темнице пахло сыростью, кровью и человеческими испражнениями. Со всех сторон доносились крики, вопли, иногда сквозь них пробивались слабые стоны. Палачи знали свое дело, выбивая признания самыми жестокими методами.

Хань-Шэн не любил пыточных палат, но был к ним привычен. Он сидел в дальней камере, кутался в меховой плащ, и с нескрываемой скукой, наблюдал за тем, как не выдержав боли, женщины давали признательные показания. Правда, признавались они пока не в измене империи, а в измене супружеской. Это были старшая и младшая госпожи уважаемого рода Ли. Мать и дочь. По какой-то иронии обе стали любовницами одного и того же варвара по имени Бортэ. В другой ситуации князь оценил бы иронию, но не сегодня. Ему хотелось скорее вернуться в поместье, а приходилось торчать здесь и выслушивать чужие вопли.

Супруг госпожи Ли был военным чиновником. Он отвечал за продовольственное обеспечение военных гарнизонов и имел доступ к зерновым амбарам. А еще, у него была слава человека честного и неподкупного. Вот только сюнны решили добраться до чиновника с другой стороны.

— Я не виновата! Это все клевета! — рыдала старшая госпожа Ли. — Я никогда бы не предала мужа!

Этому отчаянию мог бы поверить кто угодно, но только не Хань-Шэн. Он видел насквозь ее попытки спасти шкуру, обвинить во всем дочь и любовника. Вот только любовник находился в другом конце коридора и спасать никого, кроме себя, не пытался.

— Я требую справедливости! Мой муж! Позовите моего мужа!

— Приведите ее мужа, — приказал Хань.

Стражник, дежуривший у двери, исчез. Хань посмотрел на пленниц. Палач, дежуривший сегодня, отошел к столу, чтобы аккуратно сложить инструменты. Его аккуратность делала это место еще более жутким.

— Есть новости из поместья?

— Госпожу поселили в центральном павильоне, — доложил Лян. — Она немного растеряна. Думаю, вам следует поговорить с ней, когда вернетесь.

Хань кивнул. Он и сам бы хотел как можно скорее с ней поговорить, но новости о семье Ли застали его раньше, чем он успел добраться до поместья.

— Лекарь ее осмотрел?

— Нет. Мы побоялись, что такое внимание без вашего присутствия будет неуместным. И… — Лян запнулся и посмотрел на пленниц.

— Говори.

— Ваша гостья приказала не распаковывать сундуки. Думаю, она не планирует оставаться в поместье.

Хань кивнул. Конечно, он знал, что Мин-Сю была благородной девицей и заботилась о том, чтобы ее репутация не пострадала. Но все равно было неприятно слышать, что любимая женщина собирается покинуть его дом. И не понимал, почему ей не хочется задерживаться в усадьбе.