Присвоенная ночь. Невинная для герцога - Наталия Журавликова Страница 91

Только вот что потом?

Отпустить ее строить счастье самостоятельно?

Я порезался и зашипел на зеркало.

Проблемы надо решать постепенно. По мере их возникновения. Вот сейчас стоит прижечь ранку на щеке, а с личным счастьем Арлин мы разберемся потом. Когда решатся все остальные ее неприятности.

15.4

Арлин

Все изменилось бесповоротно… но внешне оставалось таким же. Мы с Максвеллом вместе пообедали, он улыбался мне и пару раз коснулся руки. Но говорили мы только о том, как прошел бал. Герцог не касался темы Клементины и ее отца. Оставалось лишь догадываться, зачем он приходил. А спросить я побаивалась.

О том, что было ночью, мы тоже молчали.

После обеда Максвелл сказал, что ему нужно отлучиться по делам, я же занялась делами, уже ставшими для меня здесь привычными. Читала, гуляла, вышивала.

Главным во всех этих занятиях было — не давать себе думать о том, что произошло ночью. Иначе я сама себя с ума сведу.

Ноги сами собой принесли меня в сад, где еще осталось праздничное оформление.

Я рассматривала завитушки и подсветку на ветках деревьев, когда над самым моим ухом раздался голос:

— Убранство решили оставить до Перезимья, хорошо смотрится.

Вздрогнув, я обернулась и увидела Лансера, одного из слуг герцога. Высокий, плечистый мужчина работал в штате обслуги герцогского имения около двадцати лет. Об этом я узнала, когда мы готовились к празднику. Лансер оказался человеком с художественной жилкой и подсказал несколько очень оригинальных решений для оформления сада.

— Да, — кивнула я, чуть расслабившись. Лансер располагал к себе, в его присутствии мне было спокойнее в осеннем саду.

— Вы останетесь у нас до зимних торжеств? — поинтересовался слуга. — Здесь они проходят весело и с размахом. Герцог приглашает соседей и деревенских ребятишек, в саду возводят здоровенную насыпь, заливают ее и обкладывают снегом. Получается лучшая в Ремтиллене горка. Эрмин Коллин всегда совершает первый заезд, чтобы обновить ее.

— Нет, — улыбнулась я, представив Максвелла, съезжающего с горки, — я уже буду в своем уезде.

— Жаль, — вздохнул Лансер, — мне понравилось наряжать сад с вашими советами. Хорошо соображаете и в обычаях, и красоте.

Мне была приятна его похвала. Я еще немного погуляла в компании с луги и отправилась к себе.

С Максвеллом мы встретились за ужином, и герцог был неразговорчив. Я уже зналаего достаточно, чтобы понять, что его угрюмость вызвана беспокойством. Видимо, дела пошли не так, как он рассчитывал.

Что, если вокруг Максвелла все плотнее сжимается кольцо заговора?

Но как я ни пыталась выспросить его, все ли в порядке и нет ли тревожных новостей из столицы, герцог на откровенность не выходил. Он не проявлял ко мне грубости, но держался отстраненно. И это причиняло мне боль.

Ближе к ночи я поймала себя на том, что ожидаю услышать легкий, узнаваемый стук в дверь.

Но его не было.

Я легла спать рано и уснула быстро и крепко, изрядно вымотанная всеми предшествующими событиями.

На следующий день мы уже не пересеклись за завтраком с Максвеллом, мне накрыли в кафе. Прислуживающий за столом Лансер сказал, что герцог совсем рано собрался и отправился на какой-то совет.

Как это томительно, ожидать в неведении, не зная толком, что происходит. Келавса я за все это время тоже не видела, он заперся для своего магического расследования, и еду ему оставляли под дверью. Оттуда же забирали пустые тарелки. Я надеялась, что он выйдет, как и говорил, спустя сутки после своего заточения.