Звездная эскадрилья - Брендон Сандерсон,Дженси Паттерсон Страница 91

Я вздохнула. Мы оба знали, что я не дипломат. Ринакин больше не был членом Совета, но он оставался верховным канцлером Независимости. Члены Совета прислушивались к нему – по крайней мере, те, которые остались на нашей стороне.

И все же…

— Вы не можете сотрудничать с ними, – сказала я. – Это их путь.

— В самом сотрудничестве нет ничего плохого, Аланик, – пожал плечами Ринакин. – Все зависит от того, с кем сотрудничать.

— Сотрудничать с ними – это зло, – уперлась я. – Они хотят действовать совместно с нашими угнетателями.

— Мы все хотим одного и того же, – сказал Ринакин. – Мира для РеДауна.

— Но способ, которым они хотят этого добиться, неправильный.

— Да. И кто-то должен продолжать говорить им об этом, чтобы они не могли забыть о другом пути.

Ринакин покинул воздушное пространство Промышленности и повернул к Веретену, небольшому дереву, где мы оба построили свои дома. На приборной панели вспыхнуло предупреждение: цвет означал, что нам приказано остановиться на ближайшей посадочной площадке для проверки правительственной машиной. Обычно этот сигнал использовался при нарушении правил дорожного движения, хотя мы летели с нормальной скоростью в открытом воздушном пространстве.

«Аланик, – произнес Квилан у меня в голове. – Мы прибыли, чтобы сопроводить вас в зал Совета. Пожалуйста, посадите свой корабль».

Я впилась ногтями в плюшевый подлокотник.

— Это Квилан, – сказала я. Он не мог телепортироваться, но у него был доступ к цитоническим навыкам, которыми я еще не владела, включая сотрясающие заряды и клинки разума. Насколько мне было известно, он был недостаточно силен, чтобы эффективно использовать клинки разума, что делало его столь же опасным для себя, как и для других. – Хочет, чтобы мы приземлились и он сопроводил меня в Совет.

— Ты можешь сбежать в Дупло, – сказал Ринакин. – Но они придут туда за тобой, и ты не сможешь обороняться. У нас просто нет такого количества пилотов, чтобы противостоять им.

Ринакин повернул корабль к ближайшей посадочной площадке – погрузочному доку одного из лесных складов. Мы пролетели над участком, заполненным старой содранной корой. На близлежащем прессовочном заводе ее перерабатывали в древесину и использовали для строительства зданий, которые нельзя было выдолбить в ветвях.

Корабль, следовавший за нами, пристроился над нашим левым крылом, чтобы сопроводить нас на посадочную площадку. Ринакин выключил ускорители и опустил рычаг высоты, посадив нас на гладкую выскобленную деревянную поверхность.

Когда он это сделал, голос Квилана снова проник в мой разум.

«Я пришел с миром, – сказал он. – Не нужно агрессии».

Я глубже вогнала ногти в подлокотник. От слов Квилана мне захотелось закричать. Нет ничего столь же бесящего, как мягкие слова, используемые вместо дубинки. Прямое нападение было честнее: там сразу видно, что к чему.

Позднее, когда Совет будет обсуждать это, Квилан засвидетельствует, что действовал законопослушно и разумно, а вся проблема во мне.

Мои ногти утонули в подлокотнике до отказа. Я задолжала Ринакину за ремонт, но не жалела ни о чем. Это было приятно.

Если это значит, что я агрессивна, значит так тому и быть.

— Мне не нравится оставлять вас здесь, – сказала я. – Вы можете пойти со мной.

— Здесь наши ветви расходятся, – ответил Ринакин. – Но мы все еще соединены корнями.