Наследник двух корон - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 92

София и сама уже эти короны примеряла. И не только эти. Узнав о геройствах братца Карла с волками и под Гельсингфорсом, она уже была не уверена, что откажется быть ему верной опорой и вместе царить. Вот только бы в Швеции! Папе же за такую возможность Фридрих II жезл генерала-фельдмаршала и вручил.

Она уже представляла себя на коне в короне, рядом с мужем – бравым кирасиром, таким, как дядя Георг, едущей по шведской столице. И «под елочку» она загадала стать царицей при смелом муже, пусть даже русской. Но лучше шведской! Главное, чтоб королевой!

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 22 декабря 1742 года

Конференц-советник барон Карл Отто Хамильтон возлагал очень большие надежды на этот день. Его ободряла мысль, что маркиз де ла Шетарди обнадежил их в том, что шансы на выгодный мир с Россией и даже на отстранение вице-канцлера Бестужева еще есть. Когда камергер Карл Фредрик Шеффер принес в Выборге весть о переходе Карла Петера Ульриха в православие, барон Хамильтон не счел это большим препятствием. Вернуть в лютеранство герцога Голштинии ему представлялось делом не сложным. Граф Боде был правда иного мнения, но он вообще человек осторожный.

Письмо короля Фредрика I к Елизавете, как ожидалось, не было принято. Письмо владетельному герцогу Гольштейн-Готторпскому русские тоже не приняли, сославшись, что шведы официально еще не признали титул «его императорского высочества», приобретенный «Петром Федоровичем» в качестве наследника русского престола. Хамильтон был уверен, что и не признают. Не за тем ехали.

Возврат к границам Ништадтского мира и возвращение Швеции ее наследника. Вот непременные условия мира!

Русская императрица сама посулила Карлу Петеру Ульриху корону Финляндии. Стокгольм не против. Вот пусть Россия теперь Швеции Финляндию вместе с наследником и возвращает! А лучше и возместит причиненные убытки.

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 23 декабря 1742 года (2 января 1743 года)

Сижу – разбираю почту. Многих родственников и знакомых я в Европе в этот раз поздравил. Благо собственный статс-секретарь есть. Разным детям писем не слал. Отвечал через их родителей. На Рождество подарки выслал. И хватит.

— Ваше императорское высочество, – ввалился в комнату сержант Анучин.

Чего это он такой отважный и без стука?

— Там это, шведы прибыли, – окончил мой главный охранник.

— Какие шведы? Чего хотят? – надо-таки строить их тут, снова не по делу и не по форме.

— Послы. Говорят, вас на трон тамошний их Риксдах вступить просит, – отрапортовал уже четче Анучин.

Принесла нелегкая. Там что, Фредрик I внезапно помер? А ведь должен жить. И с чего сержант Анучин знает о цели визита послов? Бардак и у них тоже. Ощущение нарастающей паники.

— Так что, ваше императорское высочество, им сказать? – уточнил сержант. – Или выгнать взашей?

Выгнать можно. Даже должно. Но не мне это решать. Субординацию нужно чтить.

— Так, Иван, – сориентировался я, – послов веди в малую гостевую, пусть померзнут.

Лейб-компанец уголками губ улыбнулся.

— И вели Бастиану, только тихо, заложить возок, крытый, у правой черной лестницы.

Иван Анучин козырнул.

— Гостям скажи, когда рассядутся, что я у тетки в Зимнем. Должен вернуться к вечеру, – закончил я инструктаж. – Свободен. Исполняй.

Сержант вытянулся во фрунт и спешно помчался исполнять поручения.

Конец первой книги