Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Старобинец Страница 94

— Тогда с чего ты взяла, что они с тобой все это проделали?

— Так ведь потом они меня воскресили, а живот был разрезан и ниткой сшит.

Старуха закопошилась в своем коконе из тряпья и трясущимися руками оголила живот. От темного, ввалившегося пупка к лобку по морщинистой дряблой коже тянулся белесовато-розовый шрам, противоестественно гладкий, похожий на просвечивающую под иссохшей почвой молодую грибницу. По обе стороны этой грибницы виднелись такие же белесоватые точки – следы от вдетой когда-то нитки.

— Послед они мне отдали, а душу себе оставили… – с трудом проговорила старуха; дыхание ее участилось, лоб покрыла испарина. – И дальше я шестнадцать лет жила во грехе, без души… не жива, не мертва… Со мной была Аннушка… Тебе нравится моя доченька, пастырь? Я знаю, что нравится, иначе бы ты ее сбросил в вулкан…

Покрытая испариной кожа вокруг ее губ изменила цвет – как будто от крыльев носа к уголкам рта смерть прочертила синюшный предупреждающий треугольник.

— Сегодня моя душа вернулась ко мне. Отпусти мне грехи и направь меня ко Господу, пастырь…

Кай вынул из кармана сутаны позолоченное Священное яблоко, и Ольга уже было потянулась к нему фиолетовыми губами, но тот резко отдернул руку:

— Куда девалась младеница?

— Так я же унесла обеих младениц! – вмешалась повитуха. – Одну признали бездушной, вторую, Анну, я ей в ту же ночь и вернула.

— Нет, я говорю про третью младеницу. Ту, что явилась на свет в подземелье Сокрытых.

— Нет, это невозможно, – выдохнула Эльза.

Ольга тяжело захрапела, как будто внезапно заснула с открытыми глазами.

— Отчего же невозможно? – Кай вздернул бровь. – Ведь ты повитуха. Хочешь сказать, ты не слышала про цезарево сечение?

— Цезарево сечение с сохранением жизни матери невозможно. Оно делается только ради спасения ребенка. Мать всегда умирает.

— Ну, вот она и умерла. – Кай безучастно пожал плечами. – Она же сама рассказывала.

— Ты веришь, что она умерла и воскресла, пастырь?

Впервые Эльза вслух задала вопрос, который шестнадцать лет боялась задавать даже в мыслях самой себе. Возможно ли, что Ольга, подобно легендарному Лазарю, восстала из мертвых?

— Я верю, что была третья девочка, – сказал Кай.

— Но, пастырь… я видела плаценту, ты тоже видел, там было только две пуповины!..

— Я в этих женских делах не очень-то разбираюсь, – поморщился Кай, – но разве не могло быть второй плаценты с одной-единственной пуповиной? Плаценты, которую скрыли вместе с третьим ребенком?

Повитуха уставилась на ночную рубашку. Это был еще один вопрос, который Эльза себе задавала все эти годы. Могла ли быть отдельная плацента и питавшийся от нее третий малыш? Ответ с точки зрения человеческой анатомии был положительный. Такое могло случиться и даже объясняло бы осложнение и кровотечение Ольги: обычная плацента, идущая следом за малышами, никогда вот так вот не застревает; но если она предлежала еще одному ребенку и была обвита еще одной пуповиной, тогда понятно… Не раз и не два Эльза видела такую картину – но всегда уже после того, как мать погибала, и застрявшего малыша извлекали из ее чрева посмертно. Решительно невозможно было представить, что роженице удалось в такой ситуации выжить. Но тут она снова возвращалась к вопросу, с которого начинала: возможно ли, что Ольга умерла и воскресла?..