Курс на СССР: На первую полосу! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 94

Все разошлись около часа, а Николай Семенович сел за стол и привычно разложил на нём бумаги. Его работу никто не отменял. Думаю, он и завтра будет вот так же сидеть за рабочим столом и разбирать гранки, подписывать материалы в печать…

Я позвонил Наташе и уточнил наши планы на ближайшее время. Всё оставалось в силе.

Я шел по снежным улицам и размышлял о превратностях судьбы. Прежнюю мою жену, в той, будущей, жизни, звали Валентиной. Мы прожили с ней три года и благополучно развелись. Никаких Наташ у меня даже среди просто знакомых не было. А вот в этой появилась! И вообще мир менялся… и пусть пока совсем немного, но с моей скромной помощью. Менялся! И вместе с ним менялась и моя собственная судьба. А, значит, есть шанс, что Наташа будет рядом! Надеюсь, что навсегда. По крайней мере я приложу максимум усилий.

Дома мама сразу же взяла меня в оборот! Порезать на салат колбасу, покрошить картошку, открыть банки с зеленым горошком и солеными огурчиками… ах, эти предновогодние хлопоты…

Чуть задержавшийся на работе отец явился уже ближе к вечеру. Чем-то возбужденный и радостный, он держал в руках светло-зеленый пластиковый пакет с надписью «Ленинград». Обычный, какие продаются в универсамах.

— А ну-ка, Надь, глянь-ка!

Пройдя на кухню, родитель поставил пакет на табуретку и, словно популярный фокусник Игорь Кио, принялся выкладывать на стол всякую снедь.

Две банки сгущенного молока!

— Ого! — восхищенно воскликнули мы.

Две банки шпротов! Банку красной икры!

— Ух ты!

Печеночный паштет, финский сервелат, сыр «Голландский», зефир в шоколаде…

— В обком сегодня вызвали, — как бы между прочим, пояснил отец. — Меня и Колю. Сам товарищ Серебренников лично подарки к Новому году вручил. И даже добавил, что скоро все это будет свободно лежать всех магазинах.

— Ага, свободно! — скептически усмехнулась мама. — Смотри, как бы не залежалось.

— В обкоме, Надя, болтать зря не станут!

Батя живенько нырнул в холодильник и вытащил початую бутылку «Андроповки».

— Ну, что сын, проводим Старый год? Под шпротинку…

— Шпроты на Новый год! — категорично заявила мама. — И вообще, мы с Сашей сейчас вина выпьем, а не эту твою водку. Сань, там «Фурминт», открой-ка!

— «Фурминт», однако! — хохотнул отец. — Красиво жить не запретишь! Поди, по два двадцать?

— Два сорок! — уточнила мама. — В винном на Маяковского…

Мама быстренько отрезала несколько ломтиков «докторской», батона и соорудила нехитрые бутерброды. Потом подумала и вытащила из банки огурчик:

— Вот нам закуска. — сказала мама и удивилась собственной щедрости. — Все остальное на Новый год! Пока терпите. Кирсановы зайдут, Мошниковы обещали… да и дядя Витя заглянет обязательно! Ну, за Старый… проводим… Саш, там «Ирония» не началась еще?

— Да вроде сегодня «Иронии» нет в программе!

— Это по Первой нет. Ладно, сама гляну.

— И далась вам эта «Ирония», — махнув стопочку, отец захрустел огурцом. — По мне, так лучше бы про Штирлица еще раз показали. Вот фильм, так фильм! «Не думай о секундах свысока…»

— «Наступит время, сам поймешь, наверное…» — тут же подхватил я.

Из прошлой своей молодости я вообще не помнил отца в таком приподнятом настроении. Скорей, наоборот, он почти всегда хандрил, бурчал и все чаще прикладывался к стакану…

Штирлиц… Что-то щелкнуло в голове, пронеслась какая-то идея…