Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 94

Березин вздохнул, отложил бумаги.

— Павлуша. Павел Петрович Кротов. Блаженный, как его в городе звали. Лет сорок, но выглядел на восемнадцать — худой, маленький, голос тонкий, детский. Жил где придётся — на чердаках, в подвалах, летом в садах. Кормили его всем миром — кто хлеба даст, кто щей нальёт. Он никому не мешал, наоборот — все его любили.

— Чем же он заслужил такую любовь?

Березин усмехнулся, но усмешка вышла грустной.

— А тем, что на похоронах помогал. Вы знаете, у нас ведь как: умер человек — надо гроб нести, могилу копать, поминки организовать. А Павлуша всегда был тут как тут. И всегда серьёзный, важный, будто службу нёс. Говорили, он каждые похороны провожал, как родного. И плакал. Всегда плакал. Денег никогда не брал. Поест только — и все. Люди его за это уважали.

Иван Павлович повернулся. Березин сидел, опустив голову, теребил край скатерти.

— Кто его нашёл?

— Мальчишки. Сегодня утром. Он лежал на задворках бывшей купеческой лавки, за ящиками. Сначала подумали — спит. Павлуша часто где попало спал. А он холодный уже. И улыбается. — Березин поднял глаза. — Вы видели эту улыбку. Ту же, что у всех. Ту же.

— Значит, убийца продолжает.

— А вы думали, остановится? — Березин встал, подошёл к окну, встал рядом. — Павлуша — он же никому не мешал. Зачем его убивать? Какой в этом смысл?

— Может, он что-то видел? — предположил Иван Павлович. — Может, бродил где-то не там, где надо, и наткнулся на убийцу.

— Павлуша всегда бродил, где не надо, — горько сказал Березин. — Он же блаженный, для него не было запретных мест. Он мог зайти в любой сад, в любой подвал, в любой чулан. Хозяева не ругались — Павлуша же. А он… он, может, и правда что-то видел. Или кого-то.

Они помолчали. В смотровой было тихо, только за стеной охал какой-то больной, да где-то далеко кричали чайки.

— Я осмотрел его, — продолжил Березин. — Та же точка. На темени, почти на макушке. Волосы там редкие, я сразу заметил. Та же игла, тот же укол. Он даже не мучился, наверное. Просто заснул. Как все они.

— Давайте подумаем вместе. Отбросим эмоции. У нас есть факты: девять человек убиты одним и тем же способом. Укол в основание черепа, в миндалевидное тело. Смерть наступает мгновенно, без боли, с эйфорией. Тот, кто это делает, — знает анатомию в совершенстве. Имеет доступ к тонкому инструменту. Может подойти к жертве без страха и подозрений. Кто подходит под эти критерии?

Березин задумался.

— Медики. Хирурги, патологоанатомы, операционные сёстры. Те, кто работал с телом, кто знает, куда колоть. Но в городе таких немного.

— Именно, — Иван Павлович начал загибать пальцы. — Первое — Замятин.

— Второе — я, — продолжил Березин. — Я тоже подхожу. И вы.

Иван Павлович усмехнулся горько.

— Да, и я, и вы. Но у нас обоих есть алиби.

— Третье… — сказал Березин и задумался. — А что — третье?

Иван Павлович пожал плечами. Третьего варианта у него не было. Пока все сходилось на Замятине. Неужели старик обезумил настолько, что убиваете уже всех подряд?

— Надо бы глянуть тело, — сказал Иван Павлович.

Они спустились в подвал молча. Березин шёл впереди, держа керосиновую лампу, доктор — следом, чувствуя, как с каждой ступенькой сырость и холод становятся плотнее, осязаемее. Запах формалина и ещё чего-то сладковато-тяжёлого ударил в ноздри ещё на лестнице.