Другой Путь - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 94

Строганов, понятно, ждет от меня протекции и по другим делам на самом высочайшем уровне. А я что? России и мне с его интереса убытка нет. Металл стране нужен, и нужно его много. А у меня еще паровые машины в голове. И рельсы. И от паровозов с пароходами я тоже не откажусь. У нас они будут раньше, а у «них» позже. О том и о другом я позабочусь.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 17 декабря 1743 года

Снежок прилетел мне прямо в лицо, я едва успел глаза закрыть.

Лина захохотала.

— Получил! На тебе еще!

Уворачиваюсь.

— Барышня, вы пользуетесь тем, что я не могу обидеть женщину!

— Ха-ха-ха! Зато я могу!

— Так я же не женщина!

— А на ком мне упражняться? Получи!

Мы бесились и хохотали. Только-только закончился обильный снегопад, и мы, бросив все, выбежали из лаборатории на свежий, кристально чистый воздух.

Немецкий язык не для галантной куртуазности, в такой ситуации он не уступает русскому в выразительности и в смыслопередаче. С русским у моей красавицы плохо, потому дойч, да и зачем уродоваться почем зря?

Тут я удачно вывернулся и засветил снежком прямо в лоб принцессы.

Она охнула, отерла лоб и кинулась в новую атаку, лепя снежки прямо на ходу.

— Кронпринц, тебе конец!

Она оступилась, споткнулась или произвела другое действие, но, по факту, сбила меня с ног, и мы, хохоча, рухнули в сугроб. Точнее, она просто рухнула в мои объятия.

— Петер, это нечестно. Ты пользуешься тем, что я в платье. В нем тяжело, я не могу даже нагнуться толком.

Протираю ладонью ее лицо от снега.

— Не преувеличивай. Ты не в бальном платье. Ты бы в лаборатории не смогла работать.

Театрально надутые губки.

— Все равно это не честно! Отпусти меня!

Улыбаюсь.

— Ты и правда этого хочешь?

Она вздохнула.

— Нет. Но я приличная принцесса.

Киваю.

— Конечно. Я понял и принял. Но, ваше высочество, я же только спасаю вас из снежного плена, как настоящий рыцарь. Кстати, дракона тут нигде нет? Я бы тебя и от него спас.

Улыбка.

— Тебе виднее, мой рыцарь. Это твой замок и твои земли.

Внезапно Лина прильнула своими устами к моим.

— Петер…

— Любовь моя…

— Петер, правда, я замерзла уже.

— Тебя согреть?

— Да ну тебя. Где термос с чаем? Выпусти меня.

— Да. Но – нет. Еще мгновение счастья, прошу тебя.

Моя щека прижимается к ее мокрой и снежной щеке.

— Счастье мое. Снежная Королева.

— Петер, нас увидят.

— И что? Сад под охраной. Тут нет чужих.

— Я пока не твоя невеста. Это неприлично. Отпусти. Помоги мне подняться.

Через пять минут мы сидим на волчьих шкурах в плетеных креслах и пьем горячий чай.

— Петер, как хорошо, что ты придумал термос. Это так хорошо, на морозе, в снег и горячий вкусный чай!

— Я его придумал для тебя!

Смех.

— Врешь!

— Вру. Пусть это будет самое большое вранье тебе в моей жизни.

Кивок.

— Ловлю на слове. Что с Москвой?

Пожимаю плечами.

— Сложно, как всегда. Почти экспедиция на Луну. Каждый год ездим и каждый год проблемы с организацией.

— Кстати, Петер, хотела спросить, а почему вы каждый год именно зимой ездите в Москву?

Делаю глоток живительного горяченького.

— Откровенно говоря, не знаю. Не спрашивал у Матушки. Так повелось. Наверное, зимой дороги лучше, на санях быстрее, чем на карете с колесами. Но не знаю. Просто традиция. Тут бы угадать с твоим покаянием. Месяц на то-се. Успеть с помолвкой и успеть вернуться в Петербург до весенней распутицы, а то застрянем в Первопрестольной.