Золушка. Революция - Ямиля Нарт Страница 95

И однажды, во время одной из таких прогулок, я увидела Кассиана.

Он стоял, прислонившись к парапету, и смотрел на воду. Рядом с ним был кто-то из его людей, они о чём-то тихо разговаривали. Наш взгляд встретился. Он кивнул мне, потом его глаза скользнули на Эдгара, и в них на мгновение мелькнуло что-то сложное — не ревность в привычном смысле, а скорее… лёгкое, почти незаметное напряжение. Затем он снова кивнул, уже более официально, и отвернулся, продолжая разговор.

— Знакомый? — спросил Эдгар, следуя за моим взглядом.

— Принц Кассиан, — ответила я. — Мой… стратегический союзник.

— А, — произнёс Эдгар, и в его тоне не было ни капли ревности или недоверия, лишь спокойное понимание. — Он выглядит человеком, несущим на плечах тяжёлый груз.

— Он и несёт, — вздохнула я. — Бремя короны. Иногда мне кажется, что это бремя определяет каждый его шаг.

— В отличие от меня, — тихо сказал Эдгар. — Я всего лишь племянник. У меня есть свобода выбора. И я выбираю быть здесь.

Он посмотрел на меня, и в его янтарных глазах было столько открытой теплоты и искренности, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Мы стали часто встречаться случайно или намеренно. Он мог заглянуть в лавку на Изумрудном переулке, когда я проводила там консультацию, и мы потом шли в кафе, и за чашкой пряного напитка обсуждали всё подряд. Или я, бывая по делам в академическом квартале, натыкалась на него выходящим из здания Академии Магии, куда он был формально зачислен для видимости. Мы гуляли по набережной, спорили о новых научных статьях, которые он выписывал из Альянса, смеялись над абсурдностью светских условностей.

Я ловила на себе его взгляды. Заинтересованные, оценивающие. Наш интерес друг к другу всё больше рос, и мы проводили вместе столько времени, что это давно вышло за рамки любых приличий. Однако нам обоим было всё равно.

Кассиан понимал, что мы с Эдгаром сближаемся всё сильнее. Он никогда ничего не говорил вслух, но в его серых, холодных глазах, когда он видел нас вместе, мелькала та самая, едва уловимая искра — не гнева, а скорее… досадливого понимания. Он видел ту лёгкость, что была между мной и Эдгаром, и знал, что у него такого со мной никогда не было и не будет. Его долг всегда стоял между нами стеной. А с Эдгаром стены не было. Была лишь открытая дверь в мир взаимных интересов и понимания. Эта молчаливая ревность Кассиана была лёгкой, почти невесомой, но я чувствовала её. И, как ни странно, это заставляло меня лишь больше ценить ту простоту, что была у меня с Эдгаром.

Параллельно с этим сближением шла и другая, не менее важная работа. План операции на мельнице висел над нами дамокловым мечом. Операция на мельнице «Старый жернов» была назначена через два дня. Кассиан прислал окончательные схемы, расписания и список своих людей — четверых, специалистов по тихому проникновению. Мне предстояло обеспечить им маскировку.

Я научилась создавать устойчивые иллюзии размером с человека, которые могли держаться до десяти минут без моего постоянного сосредоточения. Я могла «наложить» иллюзию пустоты на движущийся объект — например, на себя, сделав невидимой для постороннего глаза на короткое время. Это был невероятный расход сил, после которого я едва держалась на ногах, но это работало. Я практиковалась на мышах и воронах, заставляя их видеть то, чего не было, или не замечать очевидного. Мистер Уайт, с его тонким восприятием, был строгим судьёй и помогал оттачивать детали, указывая на малейшие фальшивые нотки в создаваемых образах.