Другой Путь - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 96

Лина потерла переносицу.

— Почему мы?

Криво усмехаюсь.

— Матушка однажды сказала мне по этому поводу: «Если не будет Ивана, то все заговоры будут вокруг тебя. Ты готов?» Катя – старшая ветвь. Пока есть ее брат или она – мы с тобой и наши дети не очень интересны заговорщикам.

— Но нас же тогда скорее могут убить?

— У нас будет живой щит, чтобы закрыться, – привожу аргументы сам в них не полностью веря, – но главное, нам нужно показать пример, показать, что с невиновными детьми императоров ничего не случится.

Это не простое решение. Каролина медлит. Но потом кивает.

— Я согласна, Петер. Муж мой будущий.

Обнимаю ее. Теперь я уверен, что не ошибся в женщине.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 18 декабря 1743 года

Мы гуляли с тетушкой по залам Зимнего. В прошлой жизни я этого дворца не знал. До знакомого мне облика Эрмитажа не одна перестройка и пожар. Но и в этом дворце богатая отделка и роспись по стенам, картины, статуи, резная мебель… Даже мой крутящийся стул. Два. Один у государыни в будуаре, второй в кабинете. Но мы туда не идем, а шествуем по открытым дверям их танцевального зала в музыкальный, потом в галерею, потом обратно.

Снова убедил тетушку, что надо больше ходить. А то она опять нервничает. То ли на козни де ла Шетарди, то ли на то, что туфельки жмут, а может, и на новый заговор. Мне не говорит, но если я здесь, то в ее печалях моей вины нет. Хотя те же заговорщики могут, выступив «за меня», мне о том и не сообщить. А еще ведь племянники мои в Дюнамюнде с их родителями есть. Иван Антонович так вообще настоящий император…

— Так когда ты ко мне Катю пришлешь? – переходя от искусств и сплетен к делу, спрашивает Елисавета Петровна.

— Ты же знаешь, Матушка, что вольная теперь она, – удивляюсь вопросу, – пригласи, чин дай, я препятствовать не буду.

— Не крути, Петруша, ты ей государь!

Что есть, то есть. О вольной Кате я с согласия Матушки четыре дня как объявил. И не просто о вольной. Я даровал Кате голштинское дворянство и титул. Маленький, но… В общем теперь моими закупками заведует целая Катарина эдлер фон Прозор. Владетельный я герцог или где?

— Матушка, да ее не держу, – искренне отвечаю, – у нее в Итальянском другой сердечный интерес есть…

— Знаю, я этот интерес, – отмахивается императрица, – так и быть, откомандируют твоего Нартова в твое заведение, но шары флагистоновые он пускать у себя на мызе будет! Опасно это.

— Ну тогда уж ко двору его и Катарину прими, – продолжаю сватать свою бывшую пассию.

Четыре дня как бывшую. Будет ли что в будущем с Екатериной Платоновной, не знаю! Но сейчас нужно рвать связь эту. У меня есть Лина, а у Кати – Степан. И вообще! Остерегаться мне здесь нужно Кать! Кроме крестницы. Так что хочет Матушка – пусть забирает эту.

— Если ты настаиваешь… – задумчиво тянет тетка Елисавета, – приму, дворянство я ее уже признала и должность определила камер-чи-шенкини.

Щедрая Матушка. Новая должность придворная записана сразу в шестой чин Табели о рангах. Так что Катерина, как примет, будет вровень коллежскому советнику или полковнику. Степан у нее в адъютантах ходить будет. Он вроде и сам не против.

— Спасибо, Матушка, – благодарю искренне, – а Степан?

— Ну если поженятся, то дам я ему камер-юнкера, раз уж ты так просишь, – резюмирует императрица, – ты уж, Петенька, тоже о моих милостях не забудь.