Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 97

— Жика, можешь починить? — спросила певица, указывая на порванное платье.

— Сымай! — коротко бросила та, запирая дверь. — Чего случилось?

— Щас расскажу.

Венцелина достала из стоящего в углу саквояжа фляжку и две стопки и подмигнула нежданной гостье.

— Давай хряпнем, волнение снимем. Полезно, а то ты в зелень отдаёшь…

— Что это? — проблеяла та сквозь слёзы. — Водка?

— Обижаешь! Чистейшая самогонка, на травах. Ни похмелья, ни голова не заболит. Будем!

Самогон приятно обжёг рот, прокатился по пищеводу, согревая все его повороты и закоулки, а под конец горячим шариком уютно устроился в желудке, грея уже всё тело. И стало… хорошо стало! Светло и спокойно. Даже мерзавец в туалете теперь казался смешным и жалким — ишь как корчился, когда они ему врезали!

— Всё сумеем, всё преодолеем, — мурлыкала Венца. — В мире нет дверей, что заперты для нас!

Девушки наконец рассмотрели друг друга. Почти одного роста, они выглядели совершенными антиподами. Хонорка — тоненькая, златоголовая, коснись — и зазвенит. Фигура собутыльницы напоминала песочные часы, а спускавшийся едва ли не до талии чёрный водопад волос отдавал синевой.

— Как в сказке — утро и вечер, — заметила Жика, подняв голову от шитья. — Так кто обидел-то?

— Да козёл какой-то пьяный напал. Представь — в женском толчке!

Стаканчик снова наполнился.

— Меня Венцелина кличут. Можно Венца. А тебя как?

— Аньела… Аньела Бранчковска.

Бранчковска? Венца не смогла вспомнить, где слышала фамилию, но раз приглашены в «Бошон» — значит, богатые и в бутылку полезут. Погладила страдалицу по голове.

— Ладно, не трясись, никто не узнает.

— А я хочу, чтоб узнали! — Теперь юную банну кинуло в истерику. — Чтобы его в тюрьму посадили! Он же… меня…

— Успел чего? — встряла служанка.

— Нет, — засмеялась Венца, — я там кстати оказалась. А он так удобно стоял… Задом и ляжки раздвинув…

Аньелка не удержалась и прыснула в кулачок. Она не заметила, что за её спиной разыгрывается целая пантомима. Вставшая сзади Венца, указав на хонорку пальцем, беззвучно хлопнула ладонью по губам и провела ладонью по горлу.

— Ты его знаешь? — деловито спросила Жика, никак не реагируя на жесты хозяйки и не переставая орудовать иголкой.

Слегка захмелевшая дева задумалась.

— Нет, впервые видела. Военный какой-то. Наверное, из соседнего зала, там у них праздник. Мама на него в суд подаст, у нас адвокат хороший, и в газеты…

— Газеты… — проворчала швея. — Не о том ты думаешь, девочка. Тебя-то как эти газеты преподнесут? Офицер явно не из простых, тут только большие чины веселятся. Заплатят журналюгам, да те и настрочат, что ты его сама соблазняла…

— Я не соблазняла! — взвилась Аньела. — Венца всё видела!

— Да кто она, Венца? Певичка, да ещё вендка — как и ты, чужачка тут! Против орлеанского флота вы обе — тьфу! Плюнуть и растереть! Посадить ты его не посадишь, разве что грязью измажешь, только у офицеров штаны без застежек, им кобеляж в заслугу. А тебя в той грязи вываляют от макушки до пяток. Ты девушка чистая, невинная, о репутации думать должна!

— Что же мне делать? — Аньелка совсем сникла, синие глаза налились слезами.

— Молчать! — припечатала Жика. — Честь он твою не нарушил, значит, и не было ничего. И родителям ни слова! Вот, держи свою одёжку, готово, как новенькая!