Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 98

— Погоди-ка, – сказал офицер и полез Ильмарранену за пазуху. Руал дернулся, ему заломили локти, офицер тем временем вытащил на свет небольшой грязный сверток.

— Это мое! – крикнул Руал.

Офицер оскалился:

— Ишь ты…

Упала на мостовую тряпочка. Золотая спинка, изумрудные глаза.

Ахнули зеваки:

— Золото… Да ты глянь!

Тилли издала громкий стон досады.

Начальник патруля усмехнулся недобро:

— Да ты, никак, уже поработал, и на славу…

И приказал солдатам:

— Ведите!

Его волокли через толпу, и над головами носилось: вор, вор…

Люди расступались, тыкали пальцами, кто-то кинул камнем, а небо с черепичными крышами вертелось над его головой, вертелось все скорее и скорее, и с каждым шагом он забывал вкус травы, и цвет вина, и пряный книжный запах.

* * *

Карета осталась на постоялом дворе – мы тронулись в обратный путь налегке, верхом. Ларт торопился, и скакали мы от рассвета до заката; в одну пеструю ленту слепились города и поселки, проносившиеся мимо, исчезающие за спиной.

Где-то на полпути нам пришлось заночевать под открытым небом, разложив костер на берегу озерца-болотца. Водоем этот питался хилым родничком, с трудом пробивавшимся из-под кочки у самого берега.

Небо удивленно пялилось на нас тысячами блестящих глаз; в камышах возилась жутковатая ночная живность. Я дремал, завернувшись в плащ, а Ларт сидел, уставившись в огонь, и время от времени выписывал по воздуху огненные узоры палочкой с угольком на конце. Узоры зависали в воздухе, дрожали, распадались, гасли.

— Нет мне удачи, – говорил Ларт костру. – Бесплодные поиски, напрасные усилия… – Тут огненная картинка задержалась в воздухе дольше обычного, вспыхнула и рассыпалась цветными искрами. Я вздохнул тяжело и закрыл глаза, но сон не шел, вспоминалось ржавое золото, пламя костра оборачивалось пламенем пожара. «Огонь, загляни мне в глаза»…

Поворочавшись, я поднялся. Под утро становилось холодно, наползал от болота гнилой туман, а мне вдруг захотелось пить так сильно, что, оставив задремавшего Ларта, я отправился на поиски немощного родничка.

Я нашел его по звуку – неуверенному, но различимому в предутренней тишине журчанию. Осторожно, бочком спустившись к самому озерному берегу, я на ощупь подставил родничку ладони, а потом и пересохшие губы.

Возня в зарослях приутихла; передо мной лежало зеркало чистой, не завоеванной камышами воды, и в зеркале этом отражались неохотно бледнеющие звезды. Я уперся ладонями в мокрую траву у берега и увидел свое отражение – темный, подрагивающий на воде силуэт. Едва светало.

С носа моего упала в озеро капля, разошлись круги по зеркальной поверхности, и, обомлев, я увидел в воде другое отражение – силуэт стоящего за моей спиной человека.

— Хозяин? – спросил я шепотом.

Силуэт качнулся, и я почему-то понял, что это НЕ хозяин. Страшно, сухо зашелестели камыши.

Я медленно выпрямился, оглянулся назад – и не увидел никого!

Плеснула в озере рыбешка – наверное, большая. Снова смотреть в воду я не стал.

Отпрыгнув в сторону, как заяц, я опрометью поскакал туда, где остывал прогоревший костер, где спал в неудобной позе ни о чем не подозревающий Легиар:

— Хозяин, хозяин!

Нет, он уже не спал. Он сидел, нахохлившись, и смотрел исподлобья на того, другого, что стоял, протянув руки над розовыми угольями.