Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 98

— Однако то, что ты девочка, не помешало мастеру Робинтону пригласить тебя сюда. Времена меняются, дорогая, и все остальные тоже воспримут это нормально, вот увидишь! Не пройдет и недели, как тебе станет казаться, что ты прожила здесь всю жизнь. – Бронзовый всадник ухмыльнулся. – Клянусь Великой Скорлупой, малышка! Ведь ты как-никак выжила, не имея крыши над головой, умудрилась убежать от Нитей… и запечатлеть девять файров! Тебе ли бояться арфистов?

— Где же Сильвина? – перекрывая общий гомон, прогремел голос мастера Робинтона.

После минутного затишья кого-то отправили на поиски.

— И хватит с меня вопросов. Я уже и так сообщил вам все главные новости. Подробности – позже. Эй, Сибелл, смотри не урони яйца! А сейчас – еще одно приятное известие! Я разыскал пропавшего Петиронова подмастерья!

Пока вокруг звучали удивленные возгласы, Робинтон, выбравшись из толпы, сделал знак Т’геллану подвести к нему Менолли. На краткий миг у девочки возникло искушение повернуться и убежать. Если бы только не ступни, еще не зажившие после состязания с Нитями, да не Т’геллан… Как будто почувствовав ее порыв, всадник крепко сжал пальцами плечо Менолли.

— Арфистов не надо бояться, – снова сказал он ей на ухо, шагая рядом через двор.

Робинтон встретил их на полпути и, довольно улыбаясь, взял Менолли за руку. Потом взмахнул другой рукой, требуя тишины.

— Перед вами Менолли – дочь Януса, правителя Полукруглого Морского холда. Она и есть пропавший Петиронов подмастерье!

Ответной реакции арфистов Менолли так и не услышала – все заглушили донесшиеся с крыши пронзительные крики файров. Менолли испугалась, как бы они не набросились на собравшихся, и, оглянувшись, увидела, что ящерицы уже расправляют крылья, готовясь взмыть в воздух. Девочка строго-настрого приказала им сидеть на месте, а потом ей все же пришлось повернуться лицом к толпе, к целому морю лиц: кто-то улыбался, кто-то разинул рот от изумления, но все, не отрываясь, глазели на нее и на ее файров.

— Да-да, все это – питомцы Менолли, – продолжал Робинтон, без труда перекрывая голосом ропот толпы. – Они по праву принадлежат ей, равно как и прелестная песенка про королеву файров. Только гнездо от волн спас не юный рыболов, а сама Менолли. А когда после смерти Петирона ей запретили петь и играть, она убежала из Полукруглого и поселилась в пещере на морском берегу. Там-то, сама того не желая, она и запечатлела девять новорожденных ящерок. А кроме того, – тут он заговорил еще громче, заглушая одобрительные возгласы слушателей, – …кроме того, она нашла еще одну кладку, из которой я и получил два яйца!

Тут крики одобрения слились в единый восторженный хор, который эхом прогремел по двору и снова вызвал пронзительные вопли замолкнувших было файров. Все добродушно расхохотались, а Т’геллан, воспользовавшись общим шумом, шепнул Менолли на ухо:

— Ну, что я тебе говорил?

— Так где же все-таки Сильвина? – с заметной ноткой нетерпения снова осведомился Робинтон.

— Я-то здесь, а вот тебе, Робинтон, должно быть стыдно, – заявила женщина, проталкиваясь через кольцо зрителей.

Менолли сразу бросились в глаза ее белоснежная кожа и большие выразительные глаза на полном лице, обрамленном темными кудрями. Сильные и в то же время ласковые руки оттянули Менолли от Робинтона.