Семь слонов - Игорь Патанин Страница 10

"В чьих?"

«В руках того, кто владеет искусством превращать людей в послушных марионеток. Доктора, как он себя называет», — Виктор усмехнулся. «Но на самом деле он скорее скульптор. Разбивает людей на куски и собирает заново, как ему вздумается».

Анна достала блокнот, сделала пометку.

"Вы говорите о конкретном человеке?"

— О докторе Беркуте. Александре Викторовиче. Психиатре, специалисте по детской психологии. И мастере перепрограммирования сознания, — Виктор произнёс это почти с восхищением. — Он нашёл нас с Игорем, когда мы были подростками. Трудными подростками, как тогда говорили. И сделал нас… другими.

"Софья у него? Он забрал её?"

Виктор кивнул.

«Она особенная. Он давно наблюдал за ней. Через меня, через Игоря… Мы были его глазами. Я должен был внедриться в её жизнь через мать. Стать другом семьи».

"Зачем? Чего хочет Беркут?"

— Он коллекционер, следователь, — Виктор посмотрел ей прямо в глаза. — Но не в обычном смысле. Он коллекционирует не вещи. Он коллекционирует личности. Души. И каждая такая душа отмечена своим слоном.

«Слоны разных цветов… они что-то означают?»

— Всё что-то означает, — Виктор откинулся на спинку стула. — Белые — для тех, кто обрёл вечный покой. Синие — для тех, кто всё ещё ждёт своей очереди. Зелёные — для тех, кто готовится к трансформации. Красные…

Он замолчал, отвернувшись. Что-то промелькнуло в его глазах — страх? сожаление?

— Что означают красные слоны? — настойчиво спросила Анна.

«Красные — для тех, кто уже стал частью коллекции. Кто прошёл весь путь трансформации. Как я. Как Игорь», — он поднял глаза. «Но скоро их станет больше. Намного больше».

"Где Беркут держит Софью?"

Виктор покачал головой.

«Я не знаю точно. Он никогда не раскрывает все карты. Но у него есть несколько мест для… обработки. Специальных мест, где он проводит свои эксперименты. Одно из них — подвал в его загородном доме. Другое — бывший санаторий где-то в лесу. Он называл его своей «лабораторией».»

"Вы знаете адрес?"

«Нет. Меня везли туда с завязанными глазами. Но я помню, что дорога занимала около двух часов».

Анна сделала ещё одну пометку в блокноте, затем подняла глаза на Виктора.

— Почему вы мне это рассказываете? Почему сейчас?

Виктор улыбнулся — грустной, почти человечной улыбкой.

— Потому что что-то пошло не так. Здесь, — он постучал пальцем по виску. — Его контроль не абсолютен. Иногда… иногда проблески настоящего меня пробиваются сквозь программу. И в эти моменты я ненавижу то, чем он меня сделал.

«Вы сказали, что проходили эту трансформацию… Что Беркут с вами делал?»

«Сначала — препараты. Специальные инъекции, которые делают сознание податливым, как глина. Потом — сеансы внушения. Часами, днями. Голос в темноте, который говорит тебе, кто ты, каким ты должен быть. И постепенно… ты начинаешь в это верить. Старая личность стирается, новая записывается поверх. Как на магнитной ленте».

"И это необратимо?"

«Почти», — Виктор снова усмехнулся. «Но иногда лента изнашивается. Появляются… помехи».

Анна собрала бумаги, готовясь уходить.

«Если вспомните что-то ещё — адрес, имена сообщников Беркута, другие детали — сообщите немедленно».

Виктор кивнул. Когда Анна уже была в дверях, он окликнул её:

«Следователь! Будьте осторожны. Он не просто преступник. Он… создатель монстров».