Измена. На бис! - Ася Вернадская Страница 10

Я сжала коробочку в кулаке. Всё. С этим надо было что-то делать. Потому что он не отступал. Он методично брал мою крепость.

В семь я, конечно, не вышла. Я просидела в раздевалке до восьми, пока последние девочки не пошли домой. Потом, съежившись в своём пальто, которое я надела не по сезону, выползла через чёрный ход. У служебного входа, под фонарём, стоял чёрный Mercedes. Он прислонился к капоту, курил. Дым вился в холодном воздухе сизыми кольцами. На нём было длинное тёмное пальто, шарф. Он увидел меня и не улыбнулся. Просто отбросил сигарету, потушив её ботинком.

— Боялась? — спросил он, когда я поравнялась с ним, пытаясь пройти мимо, делая вид, что не замечаю.

— Отстаньте, — прошипела я, ускоряя шаг.

Он догнал меня двумя длинными шагами. Поравнялся.

— Я не отстану, Ариадна, — сказал Соколов спокойно. — Я не мальчик, я играть не буду. Я увидел то, что искал. И я это получу.

— Я не вещь! — остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я знаю. Вещь можно купить. Тебя — нет. Тебя можно только завоевать. Я готов завоёвывать. Сколько нужно.

— Мне не нужны ваши деньги! Ваши подарки!

— Это не подарки. Это… знаки внимания. Доказательства серьёзности намерений. Я не прошу ничего, кроме возможности быть рядом. Увидеть, — он кивнул в сторону театра, — как разовьётся твой полёт. И помочь этому. Только помочь.

— Вы не понимаете. У меня нет времени на это всё. У меня есть только балет.

— Балет — это не всё. Это твой дар. Но дар нужно беречь. Кормить, согревать, защищать от всего плохого. Я могу быть этой защитой.

Он слегка отвёл руку в сторону, давая понять, что можно взять его под руку.

— Позвольте просто отвезти вас домой. Без разговоров, без условий. Вы устали. Наверное, ноги болят. В метро сейчас давка.

Я посмотрела на его машину. На свои ноги, которые действительно горели как в аду. И взяла его под руку.

Села на переднее сидение. Он включил что-то современное, тихое, с электронными нотами. Закрыла глаза, кажется, даже задремала.

Он довёз меня до подъезда, вышел, чтобы открыть дверь.

— Спасибо, — пробормотала я, вылезая.

— Спите хорошо, Ариадна, — сказал Арсений. И добавил, когда я уже отходила: — Завтра пришлю машину в восемь утра. Чтобы вы могли подольше поспать.

— Не надо!

— Надо, — мягко парировал он, — это часть заботы.

И уехал.

Машина приезжала за мной каждое утро. Сначала я отказывалась, шла пешком. Потом в один промозглый дождливый день села. Потом ещё. Сам Арсений не появлялся неделю. Только присылал с водителем маленькие записочки: «Сегодня будет дождь. Тёплые гетры в кармане сиденья» или «Слышал, ваш хореограф заболел. Не надрывайтесь на репетиции».

Он был везде. Он всё знал. Это пугало и… странным образом нравилось.

Арсений встраивался в мою жизнь как тень. Незаметно, но всегда ощутимо. И я, привыкшая к жёсткому графику и чёткому распорядку, начала этой тени доверять. В ней была безопасность.

Наша первая добровольная встреча произошла через три недели. Он пригласил меня в галерею ночью.

— Я хочу показать вам кое-что, — сказал он.

Он провёл меня в тот самый зал. Фотография «Антигравитация» висела там одна, освещённая теперь только одной узкой софитной линией, так что я будто парила в полной темноте.

— Зачем? — спросила я.

— Чтобы вы понимали, что я вижу, — ответил он. — Я вижу не девушку. Я вижу целую историю. И я хочу быть её частью.