Танец наших чувств - Ника Лор Страница 102

— Нет… – вырвалось у меня хриплым шёпотом. – Нет, это неправда. Врач сказал… он сказал, что если хорошо постараться…

— Он лгал, Саби! – голос Егора сорвался. – Все лгали! Чтобы ты не сдалась. Прости, что сразу не рассказал. Я испугался.

Слёзы хлынули сами собой. Горячие, обжигающие, нескончаемые. Они катились по щекам, падали на его футболку, на наши сплетённые руки. Если бы не крепкая хватка Егора на моей талии, то я бы упала на пол.

Он молчал, а я просто стояла и плакала, чувствуя, как внутри рушатся мои планы. Думала, что смогу продолжить заниматься танцами, пока Егор будет на работе. Возможно, в будущем открою танцевальную школу, буду обучать детей, но всему этому пришёл конец.

— Прости… – произнес Егор, прижимая меня к себе, гладя по волосам. – Боже, прости меня, я должен был сказать раньше. Я не смог. Я боялся.

Я подняла заплаканное лицо. Он смотрел на меня, и в его глазах не было жалости. Была боль, разделяющая мою. Была ярость на весь мир.

Воцарилась тяжёлая тишина между нами. И в этой тишине вдруг прозвучали слова Егора, сказанные давно, в машине:

«– Ты можешь показать страсть через танец, но могу поклясться, что ты никогда не ощущала это своим телом».

Всю жизнь мне говорили, что можно, а что нельзя. Как сидеть, как говорить, как смотреть. «Дочь Гырцони должна…», «девушка из нашего рода не может…». Каждое желание, каждый порыв, каждая настоящая эмоция – всё это приходилось загонять внутрь, прятать под маской послушания и скромности.

И только в танце я могла быть собой. Только там невидимые стены клетки растворялись. Каждый поворот, каждый прыжок, каждый жест – это был выдох. Выплеск всей той тоски, гнева, страсти, которые копились во мне годами. Музыка давала разрешение чувствовать, а тело – высказывать это без слов.

«– Секс тоже помогает выражать чувства без слов», – хмыкнул он тогда.

Тогда его слова смутили и разозлили. Сейчас они прозвучали как единственное спасение.

Я оторвалась от его груди и посмотрела ему в лицо. Его глаза были полны боли и ожидания удара. Он ждал, что я оттолкну его? Что обвиню во всём?

Вместо этого я подняла руку и прикоснулась пальцами к его колючей щеке. Потом мой взгляд опустился на его губы. Твёрдые, сжатые в тонкую линию.

И я решилась.

Это не был детский поцелуй, как раньше. Он был решительным. Я сама преодолела расстояние между нами и прижалась губами к его. Он вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.

Спустя несколько секунд он ответил. Медленно сначала, как бы давая мне шанс передумать. А потом – с той самой силой и жадностью, которые так пугали и манили меня в нём всегда. Его руки крепче сомкнулись на моей талии, прижимая к себе так, что между нами не осталось и сантиметра воздуха.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, он прижал лоб к моему. Его дыхание было неровным, а в глазах, помимо боли, теперь горела какая-то хищная, оберегающая нежность.

— Сабина, – прошептал он хриплым голосом. – Ты уверена? Мы не должны. Не сейчас, не из-за этого…

— Я хочу, – выдохнула я, заливаясь румянцев смущения, – но не знаю, что делать дальше.

Его взгляд, мгновение назад полный сомнений, вдруг стал тёмным. Это должно было меня напугать, но вместо этого по телу прошла странная приятная волна.