Двойной эспрессо с апельсином - Виктория Цой Страница 103

Вадим постоянно был в моей голове. Это разрывало мое сердце на куски. Его телефон был недоступен. В кафе он тоже не появлялся. Каждый раз выходя в зал к гостям, тешила себя надеждами увидеть его, заказывающим любимый двойной эспрессо с апельсином, однако на свою пятую смену поняла: он не придет. Я ловила себя на мысли, что впервые в жизни мне ничего не хотелось: ни встреч с друзьями, ни развлечений, ни наших любимых посиделок. Оля звонила и звала то на каток, то в клуб, то в кино. Я отказывалась, списывая на усталость. На самом же деле я чувствовала себя лишней среди двух парочек. Хотя странно, ранее меня это не заботило.

Несколько дней спустя я приняла ситуацию. Смирилась. И, наверное, даже была благодарнаВадиму. Эти два месяца показали, что есть чувства, которые способны завладеть не только вниманием, но и сердцем. «У нас ничего не получится», — выбор Вадима. Несмотря на душевную боль, я смогу с этим справиться. По крайней мере, надеюсь, что смогу.

Я валялась на кровати морально без сил, когда в дверь резко позвонили. Крошечный фитилек надежды зажегся в душе: вдруг это он?

Распахнув дверь, улыбка тут же сползла с лица. Нет, конечно, я была рада увидеть Олю.

— Привет, — извиняющим тоном произнесла подруга. — Прости, я без предупреждения. Зато с творожным рулетом, — в знак доказательства Оля продемонстрировала его. Бисквитный с белым творожным кремом, посыпанный сверху ягодой.

— Привет. Ничего. Я всегда рада тебя видеть. Ты же знаешь, — кивнула я.

Подруга прошла в квартиру и огляделась. В квартире был беспорядок: открытые чипсы, банки от газировки, пустые коробки от пиццы. Квартира — отражение внутреннего мира человека. Именно так сейчас выглядел мой внутренний мир. В нем творился настоящий беспорядок. Невзирая на мои занятия в зале, справиться со всем этим грузом оказалось слишком тяжело. Тренировки отвлекали лишь на время.

— Хандришь? — вздохнула.

— Хандрю.

— Поговорим?

— Поговорим.

Мы прошли на кухню. Я поставила чайник.

— Он не объявлялся?

Оля знала о крайнем звонке Вадима.

— Нет.

Наш диалог не клеился. Все потому, что я просто не знала, с чего начать.

— Знаешь, я тут думала. Может у Вадима что-то случилось, и он не хотел тебя грузить своими проблемами?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Ничего не знаю.

— Мне показалось, он немного замкнут в себе. Конечно, я не знаю его также хорошо как ты, — Оля взяла меня за руку и заглянула в глаза. — Ты ведь сама рассказывала, почти все свое детство он провел в больнице.

Я не совсем понимала, к чему вела Оля.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурилась я.

Оля поджала губы. В это время закипел чайник. Я разлила нам чай.

— Лерусь, он любит тебя.

— Бред, — отмахнулась я, снимая с упаковки рулета пластиковую крышку. — Когда любят не говорят: у нас ничего не получится. Лжец он, — само собой вырвалось у меня, и я резко распахнула глаза, вспомнив момент в клубе, когда мы стояли на лестнице: «Да, я лжец. Лжец, который без ума от занудной прекрасной старосты группы. Я сожалеюо своей лжи, но не сожалею что встретил тебя. И если бы я заранее знал, что познакомлюсь с тобой, не сомневался и солгал бы снова».

У меня перехватило дыхание. Человек, который ничего не чувствует, не стал бы говорить таких слов. Не стал бы приносить фруктов, когда ты болеешь, ехать к черту на куличики за бездомным котенком, не стал бы ревновать, проводить время, готовить, говорить на болезненную тему, касающейся семьи… не стал бы целовать…