Группа Грифон. Дебют - Артур Невский Страница 105

Почему я, стараясь ничего не упускать из виду, обратил внимание на то, что был он молодцеватого вида, примерно моего роста и комплекции, только лет на десять старше, что одет он был в темно-зеленую фланелевую рубашку и синие джинсы, что с собой у него был небольшой спортивный рюкзак, на руке черный браслет из круглых камней, и второй, из полоски серебристого металла, а на другой руке — спортивные смарт-часы Гармин Тактикс на каучуковом браслете?

Почему обратил внимание на все это, и совершенно упустил из виду, что по-английски он говорил с довольно отчетливым русским акцентом?

Не спрашивайте. На этот вопрос у меня нет ответа.

Чувство, что что-то не так, приходило ко мне постепенно. Уже когда самолет набрал высоту, я, начиная мучаться от скуки, мысленно вернулся к ситуации перед взлетом, когда мой новый попутчик только подсел ко мне, и у меня не получилось объяснить, что же в итоге произошло. Мое место было прямо посередине основного салона самолета, причем в среднем ряду — вряд ли кто-то про своей воле будет проситься сюда сесть. К тому же, стюардессы разрешают пассажирам пересаживаться только в случае крайней необходимости. И при этом мой новый сосед не предпринимал никаких попыток со мной заговорить, я бы даже сказал — подчеркнуто меня игнорировал, занимаясь своими делами— сначала с неподдельным интересом изучил все печатные каталоги, которые лежали в кармашке сидения спереди, затем надел наушники и, блаженно закрыв глаза, откинул голову назад в попытке подремать.

Проблема моя заключалась в том, что я уже подозревал всех и вся — моего попутчика это, естественно, касалось в первую очередь. В какой-то момент я был на все сто процентов уверен, что все не просто так, и что он был моим очередным преследователем, который снова знал обо мне больше, чем я сам. И что сейчас вот он начнет со мной говорить, и снова будут все эти туманные намеки, и снова я ничего не пойму, и снова нужно будет придумывать что-то на лету…

И так я устал от всего этого, да и при всем желании не мог с этим ничего поделать — мы находились в замкнутом пространстве, которое перемещалось на высоте в восемь тысяч метров, — что был готов уже с этим просто молча смириться.

Потом улыбнулся: да мало ли что могло произойти! Может, ему хотелось сесть поближе к туалету, и вот он попросил стюардесс найти сговорчивого пассажира, с которым можно было поменяться местами. Или еще тысяча и одна причина.

Мир не крутится вокруг тебя, Антон. По-крайней мере, не двадцать четыре на семь.

Я расслабился. Мне нужно было набраться сил, пусть даже пятичасовой перелет не всегда к этому располагает.

Когда принесли обед, и мы оба попросили курицу карри и воду, мы обменялись дружелюбными пожеланиями.

Я сказал ему ‘enjoy your meal’.

Он мне ответил «да я русский, и тебе приятного».

Я улыбнулся в ответ, повторил «о, здорово, приятного», и начал есть.

Мне нужны были силы, что бы меня ни ожидало, и я устал их тратить на пустые подозрения.

Негласные правила поведения в самолетах предписывают, что подходящее время немотивированной социализации с вашими соседями по креслу — как раз время обеда. Пока я ел, разговаривать мне было неудобно, но когда мы оба остались с полупустыми стаканчиками воды в руках, я все же решил начать непринужденную беседу, чтобы разрядить обстановку и, в конце концов, успокоить себя, убедившись, что мне ничего не угрожало.