Шёпот Затопленных Святынь - Игорь Патанин Страница 119

Алексей хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Джаныбек радостно воскликнул:

— Нашёл! — Он достал из бокового кармана рюкзака старый охотничий нож в кожаных ножнах. — Он всё время был здесь…

Вместо облегчения на лице охотника отразилось замешательство, быстро сменившееся подозрительностью.

— Кто-то подложил его туда, пока я спал, — пробормотал он, оглядывая всех присутствующих. — Я точно помню, что искал там.

— Пойдём дальше, — Динара решительно взяла инициативу в свои руки. — Нужно найти следующую камеру до темноты.

— Темноты? — усмехнулся Алексей. — Мы и так в темноте, если ты не заметила. Уже трое суток.

Резкость в его голосе удивила его самого. Обычно в их паре именно он был голосом разума, тем, кто сглаживал острые углы. Динара внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала.

Они двинулись дальше по извилистому тоннелю, высеченному в скальной породе. Стены здесь были покрыты странной резьбой — не просто надписями или орнаментами, а чем-то средним между ними. Алексей, благодаря своим лингвистическим познаниям, мог разобрать отдельные символы древнесирийского и арамейского языков, но в целом узор казался бессмысленным, словно кто-то намеренно смешал разные алфавиты и системы письма.

— Это не просто надписи, — сказал Азад, когда они остановились на короткий привал в небольшом расширении тоннеля. — Это… как бы объяснить… психоформула.

— Психо-что? — не понял Джаныбек, который сидел поодаль, перебирая содержимое своего рюкзака, будто ожидал найти там ещё какие-то неожиданные вещи.

— Психоформула, — повторил старик. — Несториане владели знаниями, которые выходили за пределы обычной науки того времени. Они изучали воздействие звуков, символов и цветов на человеческое сознание. Эти узоры… они не случайны. Они спроектированы так, чтобы влиять на разум смотрящего, вызывать определённые эмоции, воспоминания, страхи.

— Ты говоришь, что эти стены… гипнотизируют нас? — недоверчиво спросила Динара.

— Не совсем, — покачал головой Азад. — Скорее, они действуют как усилитель того, что уже есть в человеке. Своего рода зеркало для подсознания. Если в твоём сердце живёт страх — эти символы заставят тебя испугаться ещё сильнее. Если сомнение — они превратят его в паранойю. Если жадность — в одержимость.

— А если там ничего такого нет? — спросил Алексей.

Ночь — или то, что они условно называли ночью в подземелье, не имея других ориентиров, кроме собственных часов, — прошла беспокойно. Они расположились на ночлег в просторной камере с высоким сводчатым потолком, напоминавшей древний храм. Стены здесь были покрыты полустёртыми фресками, изображавшими сцены из Библии в необычной интерпретации, характерной для несторианской традиции.

Алексей долго не мог заснуть, вглядываясь в игру теней, которые отбрасывал тусклый свет их аварийного фонаря на древние изображения. Ему казалось, что фигуры на фресках едва заметно двигаются, словно оживая в мерцающем свете. Рядом Динара тихо дышала, но по её напряжённой позе он понимал, что она тоже не спит.

Когда сон наконец пришёл, он принёс с собой не отдых, а новые тревоги.

Алексей бежал по бесконечному лабиринту каменных коридоров. За спиной он слышал тяжёлое дыхание преследователя — не человека, а чего-то другого, древнего и безжалостного. Каждый поворот выводил его в уже знакомый тупик, каждая попытка найти выход заканчивалась разочарованием.