Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 137

Несколько охранников выталкивают вперед гвардейца Президиума. Он все еще в форме, и я узнаю его по вьющимся белокурым волосам. У меня сводит живот. Он один из тех, кого Роррик обещал отвлечь, чтобы я сбежала.

— Пожалуйста… пожалуйста! — Голос охранника высокий и срывающийся. Его пепельно-серое лицо покрывают синяки, под носом — струйка засохшей крови.

Император просто перебивает его.

— Наказание — это обращение.

Раздается ропот. Я наклоняюсь ближе к Бренину, который выглядит больным.

— Что это значит?

К моему удивлению, он отвечает.

— Отмеченные сигилом не могут стать вампирами.

Я смотрю на него. Этовсем известно.

— Тогда почему…

Он хмурится.

— Это смертный приговор. Особенно мучительный. Тело отмеченного сигилом начнет распадаться на части из-за неспособности завершить обращение. — Он кивает в сторону Синдиката отмеченных сигилами. Они стоят с каменными лицами, наблюдая за императором без какого-либо выражения. Но я практически чувствую их ярость.

Мало того, что был убит один из них, так еще и это наказание…

— Для вампиров это еще один способ поиздеваться над отмеченными сигилами, — говорит Бренин, и в его голосе слышатся ярость и отвращение. В нескольких рядах перед нами я вижу, как Кейсо напрягается. — Умирать в процессе обращения недостойно и мучительно, — продолжает Бренин, — но наказание на этом не заканчивается. Многие верят, что Видерукс не примет того, кто утратил частицу своей человечности, а Умброс не удостоит своим вниманием того, кто не является вампиром.

Таким образом, этот мужчина будет потерян даже после смерти, ему некуда будет отправиться и он не встретится со своими близкими в загробной жизни.

— Пожалуйста, — умоляет мужчина. — Только не это. У меня есть дети!

Меня сейчас вырвет.

Император кивает, и стражники уводят мужчину. Император взмахом руки разрешает нам разойтись.

— Бренин, — зовет Кейсо. Бренин игнорирует его. Несколько отмеченных сигилами бросают наКейсо и других новобранцев мрачные взгляды, когда они уходят. В этот момент я не могу найти в себе ни капли сочувствия к вампирам. Даже к такому доброму, как Кейсо.

Джорах подходит ко мне, и я пытаюсь улыбнуться.

— Джорах.

— Тиберий Котта мертв. — Слова Джораха звучат тяжело, плечи опущены. В его голосе нет ни обвинения, ни подозрения, но я все равно вздрагиваю.

— Ты его знал?

— Он был моим другом.

У меня пересыхает во рту.

— Твоим другом?

— Я хотел стать гладиатором. Я пытался девять раз, но не смог пройти обучение. Все смеялись надо мной, но Тиберий сказал, что я все равно могу работать здесь. Он помог мне получить место в Лудусе. Никто другой не дал бы мне шанса. — Джорах вздыхает.

Все мое тело вспыхивает, а на затылке выступает ледяной пот. Я забрала у мира этого доброго, заботливого человека. Я оставила его захлебываться собственной кровью.

Нет. Я не оставила его.

Я хладнокровно ждала, чтобы убедиться, что он мертв.

Джорах продолжает говорить, но я не слышу его из-за шума крови, стучащей в ушах. Была ли у Тиберия семья? Вероятно. По крайней мере, у него были друзья. Друзья, в жизни которых теперь благодаря мне образовалась пустота.

Я так и не успела поблагодарить его за оружие, которое он мне оплатил. За его поддержку. Единственная благодарность, которую он получил от меня, — это перерезанное горло.