Исповедальная петля - Игорь Патанин Страница 15

— Как видите, — сказал Эриксен, закрывая дневник, — картина ваших отношений с группой выглядит не так радужно, как вы пытались представить.

— Я не помню этого, — тихо ответил Михаил. — Клянусь, я не помню, чтобы устраивал скандалы.

— Или не хотите помнить. Удобная позиция — винить во всем амнезию.

Борисов решительно вмешался:

— Инспектор, записи в дневнике — это субъективное мнение одного человека. К тому же, даже если мой клиент действительно конфликтовал с группой, это не делает его убийцей.

— Верно. Но в сочетании с физическими уликами это дает нам мотив. — Эриксен встал. — На сегодня все. Завтра продолжим.

После допроса Михаил с адвокатом молча дошли до гостиницы. В голове у Михаила крутились обрывки фраз из дневника Анны. Неужели он действительно был таким чудовищем? Неужели ревность и страх неудачи превратили его в параноика?

— Не принимайте это близко к сердцу, — сказал Борисов, когда они сели в ресторане гостиницы. — Дневниковые записи — ненадежный источник. Люди склонны преувеличивать конфликты, особенно когда находятся в стрессе.

— Но что-то же происходило. Анна не стала бы выдумывать ссоры.

— Возможно. Но между конфликтами и убийством дистанция огромного размера. К тому же у нас есть новая зацепка — загадочный посетитель церкви.

Михаил кивнул, но мысли его были далеко. Где-то в глубинах памяти шевелилось что-то неприятное — смутное воспоминание о споре, о повышенных голосах, о чьих-то слезах. Но чем сильнее он напрягался, тем дальше ускользали детали.

Вечером Борисов ушел к себе разбирать документы, а Михаил остался в ресторане. За соседним столиком сидела молодая женщина — блондинка лет тридцати в форме норвежской полиции. Она ела салат и время от времени поглядывала в его сторону.

Наконец она подошла к его столику.

— Извините, вы мистер Гросс? — спросила она на английском с легким норвежским акцентом.

— Да.

— Ингрид Холм, детектив из Тромсё. — Она показала удостоверение. — Могу я присесть?

Михаил заметил, что у нее на запястье была татуировка — маленькая руна Тюр, символ справедливости и отваги. Позже он узнает, что Ингрид сделала ее после первого раскрытого дела об убийстве ребенка. «Чтобы помнить, ради чего работаю», — скажет она.

В тридцать пять лет Ингрид была самым молодым детективом в отделе, но уже заслужила уважение коллег своей дотошностью и умением видеть связи там, где другие видели только хаос. Выросшая в семье рыбаков с Лофотенских островов, она знала цену упорству — как ее отец, выходивший в море в любую погоду, она не отступала перед трудностями.

Михаил кивнул, и она села напротив.

— Я работаю с инспектором Эриксеном по вашему делу, — сказала она. — Но у меня есть некоторые… сомнения относительно основной версии.

— Какие сомнения?

Ингрид оглянулась, убеждаясь, что их никто не слушает.

— Слишком много совпадений. Слишком идеальные улики. В моей практике настоящие преступники редко оставляют столько следов.

— А что вы думаете о записке и загадочном посетителе церкви?

— Эриксен считает, что вы могли подбросить записку сами. Но я проверила окурок — на нем действительно есть следы ДНК, не совпадающие с вашими или погибшими.

Сердце Михаила екнуло.

— Я же говорил, что там кто-то был, а мне не поверили.

— Похоже, вы были правы. — Ингрид наклонилась ближе. — Мистер Гросс, я не могу официально помогать вам. Но если вы найдете что-то еще, что указывает на присутствие постороннего лица, сообщите мне.