Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 151

Даже за стенами цирка слышен глухой, непрерывный гул, похожий на рокот водопада или жужжание огромного улья. Это звук трехсот тысяч человек, ожидающих свои любимые колесницы.

— Мы опоздали? — спрашиваю я.

— Нет. Люди приходят раньше, чтобы никто не занял их места. Большинство из них пьют уже несколько часов, — бормочет рядом со мной Нерис. — Чертов кошмар для охраны.

— По крайней мере, это не наша проблема, — говорит Мика. — Пусть Нистор разбирается.

Я почти забыла, что стражами управляет хранитель сигила Другов Нистор. Городские стражи якобы были учреждены для защиты обычных граждан от преступности и насилия. В Торне я видела, как они ходили от дома к дому и требовали от владельцев бизнеса плату за защиту.

Судя по презрительной ухмылке Мики, он тоже не в восторге от них.

Я иду за империумами, которые обходят стадион сзади, и Тирнон открывает дверь, жестом приглашая меня пройти внутрь вместе за остальными.

Меня встречает шум толпы, в воздухе витает предвкушение. Почти все каменные сиденья уже заняты, зрители одеты в цвета своих любимых колесничих.

Зеленые — обычные люди. Поскольку колесничим запрещено использовать силу, цирк — единственное место, где обычные люди могут по-настоящему соперничать с вампирами и отмеченными сигилами, и когда зеленые колесничие побеждают, жители Сентары празднуют несколько дней.

Я и не представить себе не могла, что когда-нибудь увижу гонки. Много лет назад Герит пережил период одержимости колесничими, и даже построил свою собственную колесницу — из нескольких выброшенных коробок. Он использовал один из моих ремней в качестве кнута, которым размахивал в воздухе, а Эврен изображал, что комментирует гонку.

— Тебя что-то развеселило? — спрашивает Тирнон.

Улыбка сходит с моего лица, и я качаю головой. Я бы рассказала ему об этом, если бы мы поддерживали связь. Если бы он оставил мне письмо, или, может быть, писал время от времени. Мое сердце все равно было бы разбито, но к настоящему моменту,возможно, уже зажило бы.

Я знаю, что происходит. Игра в карты снова вызвала воспоминания о наших спорах, кто выигрывает. О безобидном флирте, который перерос в нечто большее. О картах, брошенных на пол, когда он закинул меня на плечо и потащил в постель. Поэтому я подавляю эти эмоции, запираю двери перед воспоминаниями и делаю так, чтобы Тирнон не смог снова причинить мне боль.

Это отчасти наказание, отчасти самозащита.

Эмоции мелькают на лице Тирнона — почти слишком быстро, чтобы я могла их заметить. Но я вижу разочарование. И горечь.

У меня скручивает живот, и я отворачиваюсь. Мы находимся рядом с императорской ложей, где в ожидании стоит Найрант и еще четыре империума, с которыми я официально не знакома. Отсюда я смогу наблюдать за императором, но, что более важно, я могу изучить его охрану. Осознание того, что я заняла место Мейвы в Империусе, вызывает у меня тошноту. Но я не буду тратить время впустую. Под нами огромная арена представляет собой ленту охристой пыли. По меньшей мере сотня обычных людей подметают дорожки в поисках случайных камней, которые могут опрокинуть колесницу. Это та задача, которую легко можно выполнить с помощью магии.

Золотые статуи Умброса создают центральный барьер посередине дорожек, каждая высотой не менее тридцати футов, сотни эфирных ламп парят в воздухе. Свет мерцает на огромных, украшенных драгоценными камнями коронах, ожерельях и браслетах, украшающих золотые статуи.