Сорока и Чайник - Артём Скороходов Страница 152

Пусто. Кровать, шкаф, столик с зеркалом и стул. Всё. Как-то даже по скромным меркам тут было очень мало вещей. Если без зеркала, то больше похоже на монашескую келью. Либо служанка что-то перепутала, либо Анафему держали в строгости. Но главное было в том, что девчонки тут не было.

Когда Фёдор вышел назад в коридор, то горничной в нем уже не было, зато были другие гости. Рядом с лестничным пролетом, глядя на Фёдора, стоял в домашнем халате его брат Герман. Вокруг него толпилось несколько косоглазых слуг в черно-белой одежде. Брови брата удивленно вздернулись. Лоб испещрили морщины.

— Просто нет слов, — тихо произнес Герман.

Слуги, не понимая, что делать, опустили руки, в которых были короткие черные дубинки. В этот момент за Фёдором вышел Животное и, увидев процессию, пробасил только «хм», развернулся и скрылся назад в открытой комнате. Из дверного проема стал виден его любопытный, горящий желтым, глаз. Фёдор слегка потерялся: ну не с кулаками же на брата кидаться. Хотя чего Фёдор ожидал? Эта встреча всё равно бы произошла, раз он вломился в этот дом.

— Какой тяжелый день, — тихо произнес Герман. — Ты всё-таки жив, сволочь.

Фёдор промолчал.

— Зачем ты здесь? — устало спросил Герман, пальцы его тревожно перебирали серебряный свисток, который висел на его шее.

— Гляжу, жизнь наладилась? — спросил Фёдор и оглянулся вокруг. — Картины в коридоре, везде лампы горят, слуг целая толпа. Все молодые, крепкие. Неужели дела пошли хорошо?

— Отец умер, — ответил брат.

— В курсе. Я был на похоронах.

— Вот так-так, — задумался Герман. — И да, он вычеркнул тебя из наследства. Так что это мой дом.

Фёдор пожал плечами.

— Мне всё равно.

— Тогда зачем ты здесь?

Федор снял с руки кастеты и засунул их в карман. Достал папиросы и закурил, рука предательски дрогнула.

— Я не видел тебя шестнадцать лет, а ты меня уже бесишь, — произнес Герман.

Фёдор выпустил струю дыма в сторону толпы слуг и сказал:

— Рассказывай про Ингу.

Герман издал смешок.

— Это всё, что тебя волнует? Хранитель всемогущий! Кто о чем, а лесник про берёзу.

Фёдор молча разглядывал брата.

— А что рассказывать? Про то, как Улицкий рассказал отцу, что тебя отправили на каторгу? И того чуть удар не хватил? Как рыдала Лиззи? Какой позор испытала наша семья, когда ты сбежал и начал пиратствовать на побережьях? Стал капитаном какого-то жуткого корабля. Про твои художества иногда писали газеты. От нас все отвернулись. Старший сын Сороки, и такое ничтожество. А тебе интересна только твоя потаскушка. Сбежал, бросил в больнице беременную актриску. И ведь ни весточки…

— «Беременная? — удивился Умник. — Я же считал сроки…»

— «Ха-ха, мы теперь отцы!» — радовался Змей.

— «А это точно ребенок от нас?»

— «Уймись, мне девчонка сразу понравилась. Ву-ху! Мы отцы истеричного подростка!»

— Нет, ну это я понять могу, какого черта она тебе сдалась. Покрутил дурочку и бросил. Эка невидаль. И вот ты появился и первое что спрашиваешь, это про нее? Ты серьезно? — зло усмехнулся Герман.

— То есть Анафема… моя…

— Так ты не знал? — взгляд Германа стал совсем уничижающим. — А ты хорош. Высокие отношения. Что ж твоя ненаглядная Инга тебе ничего тогда не рассказала сразу? Зато как тебя скрутили, сразу ко мне побежала? И я столько лет вожусь с твоим отродьем.