Группа Грифон. Дебют - Артур Невский Страница 154

Кирк еще раз открыл протокол на предпоследней странице — физических показателях и характеристике допрашиваемого: внешний вид, оценка состояния, сделанная как Хелли, так и двумя внешними независимыми наблюдателями, а также показатели скрытых в комнате для допроса датчиков, пристально изучавших состояние Маттиаса: температуру его тела в ходе допроса, интенсивность потоотделения, частоту дыхательных движений, характер жестикуляции, движение зрачков. Все еще не детектор лжи по точности снимаемых показателей — но уже очень, очень близко по точностивыводов.

Вероятность того, что Маттиас их обманывал, несомненно, существовала, но была настолько мала, что ей можно было — и нужно было — пренебречь.

А еще через пару дней они заметили существенные изменения в паттернах поведения Антона.

— Ну вот наш подопечный и зашевелился, — ухмыльнулся Кирк, разве что не потирая руки, в конце первого по счету дня после того, как Антон изменил своим привычным маршрутам, посетив несколько мест в городе и даже за городом, связь между которыми установить пока не удавалось. Но это был вопрос времени.

Которого становилось все меньше.

Прошел еще день, и Кирк в ответ на привычное раздражение Хелли в адрес британских коллег, которые только сейчас разобрались, как попасть в тренажерный зал (в итоге туда сходил один из оперативников-мужчин наиболее скромной и неприметной внешности и без татуировок, позанимался там одновременно с Антоном, стараясь не попадаться тому на глаза, и не рассказал ничего интересного, кроме того, что тот «пыжился под штангой, подтягивался, и ходил по наклонной дорожке»), сообщил ей:

— Извини, но сегодня берем его.

— Кирк, нам нужно еще пару дней, и мы хотя бы поймем…

Она остановилась — ее напарник отрицательно качал головой.

Было ясно — это все.

Глава 27: Три причины

три причины

Как только я вылез из-под штанги и, сев на скамье, сделал первый глубокий вдох, я почувствовал, как меня одолевает то, что мистер Хэтфилд назвал бы праведным гневом. Мне хотелось прямо сейчас взорваться, и прекратить позволять так над собой издеваться — пусть бы мне и пришлось поплатиться за это здоровьем или даже жизнью. Так больше не может продолжаться — я делал все от меня зависевшее, но меня продолжали ни во что не ставить.

В конце концов, чтобы над вами не издевались, нужно прекратить позволять с собой это делать, ведь так?

Со вторым вдохом пришло другой осознание. Как бы мне ни хотелось… Сейчас у меня не было карт на руках. Я ничего не мог сделать — и даже если бы я прямо сейчас взял и набросился на Сергея, все, к чему бы это привело — это разговор с местной полицией.

Это в лучшем случае.

Я повернулся, все еще не понимая, что именно мне стоит сказать своему мучителю, только чтобы увидеть, как Сергей, что-то беззаботно насвистывая себе под нос, накидывает на штангу еще по двадцатке с каждой стороны. Пока я делал вдох-выдох, он, оказывается, уже успел снять мои десятки и красиво поставить то, что называется «два блина» — по две двадцатки с каждой стороны, которые в сумме давали вес в ровно сто килограмм — первая заветная цель любого энтузиаста, который серьезно взялся за тренировки с отягощениями.

— Я тоже тут поделаю, не против? — сказал Сергей, и, не дожидаясь ответа, лег на скамью.

Примерно с такой же невозмутимой уверенностью он, надо думать, в школе отжимал обеды у пятиклашек.