Группа Грифон. Дебют - Артур Невский Страница 170

— И мы сделаем тэбе техосмотр, так что доедэшь, куда тэбе надо — и даже вернэшься обратно, если захочэшь.

Ну, это вряд ли, но предположим.

— Есть только адна проблэма.

Ну вот мы и добрались до главного. Естественно, есть проблема.

— Она нэ савсэм нэпримэтная, — и с этими словами Фиксер указал на серебристый Порше.

Даже в моей ситуации человеку не чуждо испытывать счастье. Простое, честное, со всплеском дофамина — радости от предвкушения — и резким появлением желания жить, пусть и в этом бренном, несовершенном, и полном опасностей мире. Увы, подобное счастье мы испытываем нечасто: обычно оно оказывается либо чересчур недолговечным, либо ненадежным, либо — заимствованным, словно мы подсмотрели его у кого-то в вишлисте и согласились на него за неимением альтернатив.

Все это неизбежно ведет к разочарованию.

И лишь редкие, совершенно уникальные возможности, на которые раз в столетие расщедривается судьба, представляют избранному счастливчику испытать это чистое, искреннее, незамутненной счастье.

Девятьсот одиннадцатый Порше — источник именно такого счастья.

— А он вообще на ходу? — спросил я.

— Поедэм прокатимся, — и с этими словами Фиксер извлек из кармана ключи на правильном брелке с черным скакуном на золотистом фоне.

Мааз, бедняга, оставался в своем Пежо, изо всех сил делая вид, что его совершенно не интересовало, что происходило снаружи.

А Порше, однако, завелся легко и сразу. Мотор издавал приятный, ровный рокот — ничего не стучало, ничего не свистело и не скрипело. Я бросил взгляд на панель приборов — пробег семьдесят с чем-то тысяч. Не так уж и много для машины из первой половины нулевых.

Так как Фиксер не стремился продать мне автомобиль в традиционном смысле этого слова, он и не стал ничего про него мне рассказывать. Вместо этого включил передачу — это был девятьсот одиннадцатый на механике! — и мы поехали.

Меня поразило, насколько крепким, единым целым ощущался автомобиль, и насколько чутко и точно он реагировал на любые движения руля. Я в целом был довольно холоден к спортивным автомобилям, а Порше девять-один-один любил за дизайн, но езда даже на пассажирском сидении, просто туда-сюда по прямой дороге, растопило мое сердце (немного, правда, подготовленное часами тренировок на симуляторе).

Когда мы вернулись, ясно было две вещи: по-крайней мере прямо сейчас этот Порше работал отлично и был в замечательном состоянии, и если бы у меня не было причины покупать его и куда-то на нем ехать, то ее следовало бы придумать.

Но причина, как я уже подозревал, была.

Пять тысяч фунтов наличными я отдал Фиксеру сразу. Еще пять тысяч я пообещал вручить ему после того, как его ребята поменяют расходники («завтра всэ будэт»), и я заберу автомобиль. Фиксер, как я и ожидал, был товарищем, явно повидавшим жизнь — молча взял деньги, не задавая никаких вопросов.

Мааз на обратном пути забыл все английские слова, так что ехали мы под аккомпанемент его благоговейного трепета.

Теперь мне предстояло кое-что выяснить, кое с чем разобраться, и кое к чему подготовиться — все одновременно и сразу.

Я не заходил домой — направился сразу в тренажерный зал. Тяжелую тренировку устраивать не собирался, но около часа я там все же провел.

Сергея не было.

С Сергеем я встретился, когда вернулся домой.