Дочь тренера. Бой без правил - Екатерина Аверина Страница 18

— Есть, — смеясь, выкладываю в глубокий противень куриные голени в лимонно-медовом маринаде. — А еще там учится тот самый Хаски.

— Оу. — Мила откладывает чипсы и садится удобнее. — Я слушаю, — подпирает кулаками подбородок.

— Чего ты слушаешь? Он просто там учится. Третий курс вроде. Зовут Матвей. Вот и все. — Поставив курицу в духовку, занимаюсь овощами, которые пойдут на гарнир.

— Лекси…

— М?

— Колись!

— У него завтра бой. Он позвал. Точнее, даже не так. Он очень просил прийти и поддержать. Вроде даже искренне.

— Спортсмен? — задержав дыхание, хлопает ресницами подруга.

— Боксер.

— Вау-вау-вау! — загораются ее глаза. — Ты же пойдешь? И скинешь мне оттуда видосики. Я хоть посмотрю на твоего боевого Хаски.

— Да не знаю я! Липучий он. И девушка же у него. Не пойду, наверное, Мил. — Вымыв овощи, выкладываю их в кастрюлю. Сейчас немного припущу. Они будут хрустеть и не потеряют свои полезные свойства.

— Думаешь, он бы тебя позвал, если бы у него реально были отношения с той девушкой? Это было бы странно, — негодует Мила.

— Согласна. Но все равно не пойду.

— Почему? — хмурится подруга.

— А в качестве кого мне туда идти? — развожу руками.

— У тебя там папа.

— Мы перед его бойцами не афишируем, — ловлю себя на том, что говорю с интонациями отца.

Мила тоже замечает. Смеемся вместе, пока я вынимаю овощи и откидываю на дуршлаг, чтобы стекла вода и они не расползлись от высокой температуры.

— Тогда просто в качестве болельщицы. Или как там у боксеров зрителей называют? Я считаю, тебе надо пойти. В конце концов, это ни к чему не обязывает, даже если там будет его девушка. Убедишься, что он придурок, развеешься, посмотришь бокс и поделишься со мной.

— Ладно, я еще подумаю.

Потому что зацепило меня, и даже не то, что борзый Хаски резко превратился в грустного щенка, а слова о том, что никто не придет его поддержать, а ему это нужно, бой сложный. Это на моем языке. Я понимаю, как может быть трудно, когда вдруг остаешься один. И чтобы этому извращенцу икалось до утра, но его манипуляция работает! Я уже почти согласилась сама с собой и разрешила себе пойти посмотреть на этот бой.

Встречаю отца. Делюсь впечатлениями о первом учебном дне, с усталой улыбкой наблюдая, как он с аппетитом поглощает курицу с хрустящими овощами.

— Это противозаконно, — смеется Терехов, демонстрируя мне пустую тарелку. — Спасибо. Очень вкусно.

Убираю со стола. Посуду он мне помыть не дает. Отправляет отдыхать. Ему тоже надо, но у меня выдался очень насыщенный на события и эмоции день, так что не спорю. Тихо иду к себе, забираюсь под одеяло, забыв выключить свет, и отключаюсь буквально по щелчку.

Мне снится полнейшая дичь!

В совершенно пустом зале по рингу то и дело нарезает круги здоровенный голубоглазый Хаски с черным ошейником, усыпанном стразами. Его мягкие лапки пружинят по покрытию. Потом он вдруг начинает вспарывать его когтями. Копает, рычит. Поднимает мохнатую морду, смотрит прямо на меня… плюхается на подвижную задницу с хвостом-пропеллером и виновато прижимает уши к голове. Рука так и тянется зарыться в мягкую шерсть и пожалеть несчастного песика.

От этой неимоверной глупости меня спасает сработавший будильник.

Резко сажусь на кровати. Копна волос оказывается на лице.

— Нельзя трогать чужих собак, Алексия, — назидательно ворчу себе под нос, не открывая глаза. — Укусит, потом сорок уколов в живот делать. Оно тебе надо?