Сорока и Чайник - Артём Скороходов Страница 184

Фёдор замахнулся и ударил её, метя в голову. Оса попыталсь увернуться, но у нее ничего не вышло, деревяшка врезалась в одну из фасеточных глазниц. Матушка прыгнула вперёд и повалила Фёдора. Четыре её конечности железной хваткой схватили руки и ноги Фёдора, а еще две вцепились ему в горло. Фёдор изо всех сил попытался вырваться, но у него не получалось. Она была неимоверно сильна. Дикая боль в висках. В глазах начало темнеть.

* * *

Из горы поверженных тел раздался всхрап, и Живчик открыл светящиеся глаза. Спихнул с себя тела человеков, поднялся и оглянулся. Увидел, что какая-то черная гадость душит хозяина. «Непорядок», — решил Живчик. Подошел ближе и ударом керамической ноги сшиб гадость подальше. Потом подошел к ней и ударом кулака разбил ей голову. Та лопнула словно арбуз. «Арбуз, это смешное слово», — решил голем. Потом подошёл к хозяину. Тот кашлял и махал рукой. «Теперь порядок», — решил Живчик, сел рядом и закрыл глаза. Хотелось есть и спать. «Посплю, а потом поем», — решил он.

* * *

Фёдор смотрел на мёртвое тело своего брата. На шее у него был небольшой порез, из которого и натекла целая лужа крови. Вонь вокруг оглушала. Чёрт, у которого в горячке боя вышибли один глаз, пытался приладить Фёдору на плечо повязку. Получалось плохо.

— Оставь, я сам.

Чёрт пожал керамическими плечами и пошёл по рядам, высматривая себе в коллекцию чего-нибудь интересное. Рядом прошёл Животное, который внимательно смотрел вокруг и добивал раненых. Под мышкой он придерживал одну из своих четырёх рук, которую только-что нашёл шагах в двадцати от себя.

— Животное, ты там Улицкого не видел?

Робот отрицательно покачал головой, поправил сползающую руку и пошёл курсировать по залу дальше. Внезапно гора металла и костей зашевелилась и наружу выполз Клопик, живой и здоровый. Он радостно пропищал «кусочки!» и кинулся к трупам. Он быстро перебирал оставшимися лапами, поскальзывался в крови, хватал за головы мертвецов и иногда выковыривал оттуда те самые чёрные опалы. Чаще всего те находились в голове знати и чиновников. Лоботомиты были пусты. Обычный исколотый мозг. А вот с каждым найденным камешком Клопик становился всё веселее и суетливей.

— Котлета! Это вот этот Улицкий? — прокричал Животное, показывая Фёдору отрезанную голову адмирала. — Да погоди ты, убогий!

Клопик попытался дотянуться до головы и забрать её. Животное держал его на расстоянии.

— Постой, сейчас отдам. Капитан, ну так что? А то этот буйный на меня кидается.

— Мой кусочек! — пищал Клопик.

— Отдай ему, — сказал Сорока. — Это Улицкий, да.

— На! Забирай, идиотина, — откинул от себя голову робот, и Клопик, хихикая, побежал за ней.

Животное подошёл к Фёдору, поднял с пола револьвер и стал его перезаряжать.

— Надо уходить, — сказал робот. — А то пара человек всё-таки сбежала. Могут позвать полицию.

Фёдор посмотрел в сияющие механические глаза:

— Ты прав. Уходите. Позаботься об Анафеме. Хорошо?

— А что если…

— Птичка! — к ним подскочил извозившийся в крови Клопик. — Здесь столько опальчиков и кусочков! Птичка самый лучший мой друг! Гляди, гляди, гляди!

В его лапке был огромный алый камень.

— Красный опальчик! Мечта Клопика! А знаешь, где он её достал? Из этой жужжащей дурочки!

Клопик продемонстрировал раздавленную голову Осы.