Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал Страница 19

— Зачем все это? – интересуюсь у Журавлева тихо.

Я полагала, что фиктивный брак не подразумевает торжества и нарядов. Думала, мы просто поставим подписи в документах, после чего станем мужем и женой. А вся эта торжественно-белая атрибутика лишнее.

— Узнаешь, – получаю короткий ответ.

Желания продолжать беседу не возникает.

Ульяша блаженствует, ковыряясь в короткой шубке, которую мне выдали там же в салоне. Евсей отстраненно смотрит в окно. Я же сижу как на иголках. Нервные мурашки курсируют вдоль позвоночника, а в голове бьется единственная мысль: «скоро моя жизнь необратимо изменится».

Когда машина тормозит у входа в ЗАГС, я понимаю, что просто не в состоянии сдвинуться с места. Сижу, вцепившись обеими руками в букет, и беспомощно пялюсь на Журавлева. Даже о помощи вслух попросить не могу. Так и хлопаю ресницами, надеясь, что он сам догадается.

И Евсей не подводит. На секунду поджимает губы, а затем протягивает руку, хватает меня под локоток и дергает на себя. Я вылетаю из машины с легкостью невесомого перышка.

— Синичкина… – рычит мне на ухо жених, едва задевая губами ушную раковину. В животе что-то с силой сжимается. Зажмуриваюсь в глупой попытке хоть так убежать от реальности. – Только попробуй… – Евсей ограничивается короткой угрозой.

Потом как ни в чем ни бывало кладет мою руку себе на локтевой сгиб и чинно ведет в ЗАГС. Я шагаю, абсолютно не чувствуя ног, и ошалело моргаю, пытаясь осознать: Ульяна действительно скачет спереди и разбрасывает лепестки роз, неизвестно откуда взявшиеся? Эта миленькая корзинка с кружевами в ее руках мне точно не мерещится?

Воспринимаю все происходящее через туманную пелену. И помпезную обстановку, и торжественную музыку, и женщину в нарядном костюме, со сложной прической, вещающую что-то о самом серьезном и счастливом дне в нашей жизни. Кажется, я вовсе не успела понять, как мы оказались в просторном зале.

Я вижу только, как губы регистраторши шевелятся и периодически растягиваются в бездушных отработанных улыбках. Сердце ускоряет свой ритм, колотится по ощущениям где-то в горле, не давая нормально дышать. Уши давно заложены. И только рука Журавлева, обозначающая его спокойное присутствие рядом, хоть немного удерживает в реальности.

Моя заледеневшая ладонь в его горячей. Присутствие большого, сильного и уверенного в том, что мы делаем, Евсея помогает не сорваться в панику окончательно. Ловлю на себе вопросительный взгляд дамы в костюме и спустя неловкую паузу длиной в вечность соображаю, что был задан главный вопрос. Журавлев несильно сжимает ладонь, чем приводит в чувство.

— Да, – хриплю, не слыша собственного голоса. Надеюсь только, что у меня получилось вытолкнуть согласие. Для надежности яро киваю головой, напоминая болванчика.

Мамочки, я ж наверняка нас опозорила!

Дальше слышу уверенное «да!», произнесенное голосом Евсея. Регистраторша расплывается в очередной неискренней улыбке. Муж… наверняка уже муж тянет меня к стойке, где лежат на красивой подложке кольца. Миг – и мой безымянный палец украшает золотой ободок с дорожкой сверкающих камней. Мои одеревеневшие пальцы совсем не слушаются, поэтому так ловко, как у Журавлева, у меня не получается. Ему приходится помочь мне, поддержав и направив второй рукой.