Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 192

Я видела, как ходят империумы, когда они при исполнении. И я стараюсь подражать им изо всех сил, руки свободно опущены, подбородок поднят, шаги уверенные. Один за другим мы входим в обеденный зал.

Моим глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к свету, отбрасываемому сотнями мерцающих черных свечей в серебряных канделябрах. Похоже, император не любит использовать эфирные лампы во время ужина.

Мы не опаздываем — Нерис никогда бы этого не допустила. И все же, похоже, вампиры уже начали. В воздухе ощущается тяжелый медный запах крови, и я дышу ртом, проходя мимо длинного стола из черного дерева, тянущегося по центру комнаты. Стол отполирован до блеска и отражает пламя свечей, а открытая дверь создает легкий ветерок, заставляющий свет танцевать по комнате.

Император сидит во главе стола, Роррик — справа от него, Тирнон — слева. Остальные члены Совета вампиров расположились вокруг стола, одетые в шелк и бархат от разнообразных оттенков драгоценных камней до белого.

Белое, забрызганное кровью.

Я хмурюсь, опуская взгляд на тунику вампира. Он сидит слева от Тирнона, уставившись в пол и дергая что-то.

Я смотрю на него и мне требуется несколькосекунд, чтобы понять, что я вижу.

У его ног сидит обычный человек с остекленевшими глазами, шея залита кровью. На шее кожаный ошейник, прикрепленный к поводку в руке вампира. По сигналу вампира он поднимается, осторожно садится на колени вампиру и подставляет шею.

Вампир бросается вперед, как змея, и тихо смеется, уткнувшись в шею мужчины, когда тот вскрикивает. Я не уверена, от удовольствия это или от боли, но у меня кружится голова.

Я стараюсь игнорировать Праймуса, но замечаю, как Роррик смотрит на него, а затем медленно поворачивает голову, и его взгляд безошибочно находит меня.

Его глаза вспыхивают маниакальным восторгом.

Вампир заканчивает питаться, сталкивает свою человеческую жертву на землю, поднимает поводок и дергает его.

— Пожалуйста, — шипит мужчина, и губы вампира искривляются.

Зависимый от крови ползетпо земле, жадно глядя на вампира.

Меня переполняет отвращение. У этих людей есть семьи. Семьи, которые скучают по ним. Которые ждут их возвращения домой.

Мои руки дрожат, и я внезапно снова становлюсь десятилетней девочкой, с младенцами в каждой руке, а моя мать исчезает за дверью в поисках глистера.

Когда ты любишь зависимого, ты знаешь, что эта болезнь — не его вина, даже если ненавидишь в нем то, что сделало его уязвимым для нее.

И ты живешь с чувством вины. С болью от осознания, что ты не сделал достаточно. С пониманием, что если бы он любил тебя чуть больше, то преодолел бы эту зависимость. Поправился бы. Ради тебя.

Мужчина снова стонет, и я заставляю себя вернуться в настоящее.

Я слышала, что у некоторых людей с сигилами и обычных людей кровь вампиров вызывает в тысячу раз большее привыкание, чем глистер.

А для небольшого процента несчастных укусвампира вызывает еще большую зависимость, чем их кровь.

Эти люди никогда не живут долго.

Я чувствую на себе обеспокоенный взгляд Тирнона, когда прижимаюсь к стене за спиной императора, и хочу, чтобы он отвел взгляд, пока его отец не заметил. К счастью, Валлиус продолжает свой монолог и хлопает Тирнона по плечу.

— И, конечно же, мой младший сын. Многие считали, что я был слишком строг, заставив его стать Праймусом. Но он действительно преуспел в своей роли.