Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова Страница 2

«Да, как обычно, в нашем месте», – печатаю в ответ.

Наше место – это небольшой сквер возле старого кинотеатра. Да, мы встречаемся не только в гостиницах, у нас настоящие отношения.

В сквере всегда малолюдно, особенно в такую погоду. Встречаемся, гуляем, разговариваем обо всём. Иногда заходим в кафе на соседней улице, маленькое, уютное, где играет тихая музыка. Иногда просто стоим под деревьями, прижавшись друг к другу, молча.

Это неправильно, знаю. Это предательство по отношению к Татьяне. Но не могу остановиться. Не хочу останавливаться.

День тянется медленно. Встречи с клиентами, звонки, документы, сметы, договоры, акты. Все как обычно. Обсуждаю с прорабом ход работ на объекте – там проблемы с поставкой материалов, опять задержка. Решаю вопрос с поставщиками, звоню, договариваюсь, иногда повышаю голос. Подписываю бумаги. Рутина, день за днём одно и то же. В три часа дня говорю Ирине, что ухожу на встречу с заказчиком, и выезжаю из офиса.

По дороге звоню Татьяне.

— Привет, дорогой, – её голос теплый, немного уставший. – Как день?

— Нормально, работа. Слушай, я задержусь, встреча с новым клиентом. Крупный заказ, не хочу упускать. Не жди меня к ужину.

— Хорошо, – в её голосе нет ни тени подозрения. Она мне доверяет. Абсолютно. Безоговорочно. – Маша сегодня тоже поздно придёт. Буду одна. Разогрею тебе ужин, когда вернешься.

— Спасибо, ты у меня лучшая.

— Люблю тебя, – говорит она просто, как говорит каждый день вот уже двадцать лет.

— И я тебя, – отвечаю автоматически и кладу трубку.

Чувство вины накатывает волной, но гоню его прочь. Сейчас не время для рефлексии. Сейчас хочу просто быть с Миленой, не думать ни о чем.

Милена уже ждёт меня в сквере. Красное пальто, тёмные волосы распущены по плечам, губы накрашены яркой помадой – алой, вызывающей.

— Замёрзла? – спрашиваю, обнимая её.

— Теперь нет, – она прижимается ко мне, и чувствую аромат её духов. Что-то цветочное, сладкое, дорогое.

Идем по аллее, и рассказываю ей о сегодняшнем утреннем скандале с Машей. Милена слушает внимательно, кивает, не перебивает. Умеет слушать – это редкое качество.

— Ты слишком строг с ней, – говорит она мягко. – Может, стоило дать ей выбрать самой?

— Она не знает, чего хочет, – отмахиваюсь. – В девятнадцать лет никто не знает. Делаю это для ее же блага.

— Ты уверен? Или это твое эго говорит?

Останавливаюсь и смотрю на нее. Милена умеет задавать неудобные вопросы.

— Не знаю, – признаюсь честно. – Может, и эго. Но хочу, чтобы у нее была стабильность. Чтобы она не зависела ни от кого.

Милена тихо смеётся и прижимается ко мне теснее.

— Извини, не хотела тебя грузить. Просто думаю иногда… ты так боишься за её будущее, что забываешь про ее настоящее.

Сворачиваем на узкую тропинку, ведущую к старой беседке. Здесь совсем тихо, деревья скрывают нас от посторонних глаз. Милена поворачивается ко мне, и я целую ее. Долго, жадно, забывая обо всём – о Татьяне, о Маше, о работе, о долге, о совести. Только мы двое существуем в этот момент.

— Я скучала, – шепчет она, когда мы наконец отстраняемся друг от друга.

— Я тоже.

Стоим, обнявшись, и чувствую, как напряжение дня постепенно уходит. С ней мне легко. С ней могу просто быть собой, не думая о том, правильно ли поступаю, не анализируя каждое свое действие. Просто быть.